Да и с наших южных городов особенных новостей нет. Только мелкие шайки татей проказничают. Но это обычное дело. В остальном же в южных городах все спокойно.
– А в Туле? – смешливо фыркнул один из бояр.
Иоанн Васильевич ничего ему не ответил, мрачно зыркнув.
И все замолчали.
И даже как-то потупились, потому что неудачной вышла шутка и весьма несвоевременной. Знали же как Государь раздражает из-за этих слухов.
В этой тишине постучались в дверь.
– Кто там? – громогласно спросил Шереметьев, пытаясь сбавить напряженность, от которой, казалось даже воздух стал гуще.
Словно кисель.
– Там гонец из Москвы прибыл, – заглянув в помещение и низко поклонившись, пискнул дьячок, прекрасно оценив неприятную обстановку.
– Зови! – не глядя на царя, произнес Иван Васильевич Большой. Новости из Москвы были очень важны.
Зашел гонец и, пройдя к Государю, передал ему письмо. Сказав, что от царицы и это очень важно.
Царь помрачнел ликом, ожидая чего-то до крайности дурного. Анастасия вряд ли стала бы отвлекать его от похода по мелочам.
Давать это письмо читать кому-то еще не решился. Мало ли важные сведения личного характера? Поэтому приняв свиток, он сломал печать, развернул его и углубился в чтение. Про себя, только лишь беззвучно шевеля губами.
И чем больше читал, тем сильнее на его лице проступало недоумение.
– Что-то случилось? – спросил Шереметьев.
– Что-то скоро случится, – после слегка затянувшейся паузы произнес царь. – В Москве волнения.
– Ох! – выдохнули все присутствующие, явно раздосадованные этой новостью.
– Значит Жигимонт все же нашел способ нас уязвить.
– Я не уверен, что это он. Жигимонт – папист. А паписты не противятся учению Иосифа Волоцкого относительно церковных владений. Им поддерживать нестяжателей не с руки.
– А… – начал было говорить и осекся Иван Васильевич Большой. – Так что же произошло?
– Протопоп Сильвестр, как я за порог, сразу проповеди уличные затеял. Сказывая, будто бы в Туле всем миром поднимали полк, побитый после нашествия. И старшины должникам своим простили, и воевода пожертвовал, и купцы скинулись.
Одна только церковь осталась в стороне. И не просто осталась, но и себе урвала кусок с этих пожертвований и даров. И он поднял вопрос – уж не татарам ли она служит?
– А волнения с чего начались?
– Люди митрополита пытались Сильвестра заткнуть. Так еле от толпы ушли. Поколотили их знатно. Макарий теперь сидит в кремле на своем подворье и носа не высовывает оттуда. Посад же весь натурально кипит.
