В руке у него было копье с небольшим квадратным прапором алого цвета, на котором красовалась белая голова волка Старков. Впрочем, о том, чей это волк здесь никто не знал и считал его личным символом, утвержденным Государем.
За ним ехали другие воины.
И слуги кошевые.
И выглядело все очень добротно. Настолько, что въезд в Тулу по прошлому году десятки московской службы выглядел скромнее.
Андрей уж постарался.
Кроме доспеха он обзавелся одеждой из качественной ткани. Золота и серебра на нем, правда, не было. Но в остальном – вполне прилично.
По тульским меркам. Сопровождающие его люди выглядели хуже, но не кардинально. Даже кошевые слуги и те щеголяли тегиляях с покрышкой из дорогого, тонкого сукна. Так что поглазеть на въезд вышло много народа. И особенно детишек да женщин. А потому не оставалось сомнений – к вечеру весь город и ближайшая округа будет о том знать в изрядно раздутых через сплетни подробностях.
Андрей держался.
Ему не сильно было по душе такое пристальное внимание окружающих. Однако он всячески демонстрировал игнорирование.
Будто бы ему все равно. Словно он ехал по лесу и его мало интересовало наблюдение за ним листьев, камней и травы.
Это только усиливало впечатление.
Два года назад практически нищий парень теперь красовался богатством. Баснословным богатством, по меркам города. Даже в сравнении с воеводой, во всяком случае, на первый взгляд.
Его конь – аргамак – подарок царя – стоил без всякого сомнения больше тысячи рублей. Остальные лошади отряда также оценивались никак не меньше ста пятидесяти рублей.
Вместе со сбруей.
Доспехи, надетые на нем, выглядели более чем на сотню рублей. Его послужильцы красовались доспехами поплоше, но они тоже тянули рублей на пятьдесят каждый, если не больше. Оружие Андрея и людей его также тянуло еще на сотню.
Набегало уже заметно больше полутора тысяч рублей.[7] А ведь имелась за ним еще и вотчина, и крепость в ней, и прочее имущество, и какие-то наличные средства. Монеты, то есть. Вон какой тугой кошель на поясе у него красовался.
И люди, что пошли за ним, в лице Кондрата, Федота и Акима, тоже знатно поднялись. Да и рожи отъели за зиму, чего не скажешь о других простых поместных дворянах, которые явно не жировали. Отожрались даже лошади, лоснящиеся и ухоженные, ступая достаточно уверенно подкованными копытами…
Подъехали к поместью Агафона."
"– Рад тебя видеть в здравии, друг мой, – добродушно произнес Андрей вышедшему из ворот купцу.
– Взаимно, взаимно, – покивал Агафон.
