Мозг вроде бы есть, но пользоваться им он не любит. Ленится. И обожает держаться всего привычного, обычного и естественного для него. Любое изменение кажется злом. Особенно если имеет место страшный дефицит всего и вся, и нужно выживать. Казалось бы – кризис. Нужно шевелиться. Но нет. Именно в кризисных условиях самые крепкие и твердолобые ретрограды, ибо любая ошибка может стоить им жизни. Поэтому помещики этой эпохи, как и крестьяне, очень долго держались традиций. И Петр не зря их ломал через колено.
– Тем более! Зачем ты прешь против ТАКОГО мощного течения?
– Потому что у меня нет выбора.
Если я стану играть по их правилам, то проиграю.
– А если пойдешь против системы, то выиграешь? – скептически выгнула бровь Марфа.
– Милая, – произнес Андрей и ласково огладил ее животик, – я совсем иначе действую, нежели Алексей Михайлович.
– Да ты что?
– Да, – не поддался на провокацию Андрей. – Я не пытаюсь сформировать конных копейщиков вне системы поместной службы. Я пытаюсь возродить их внутри нее. Ведь формально, в самом начале, первые десять-двадцать лет своего существования поместная служба и опиралась на конный, копейный бой.
– И кто из аборигенов это знает?
– Главное – это подход. Они держатся за старину. За традицию. Пусть даже этой традиции едва два поколения. Вот я на это давить и стану. Дескать, отец мне о том сказывал, что на самом деле правильно вот так.
– А откуда он о том узнал?
– Так ему его отец, а тому его отец.
– Дед твой жив и его могут спросить. Оба деда.
– Ну тогда моему отцу дед его сказывал.
Сразу, минуя отца. Тот точно уже мертв. Вот. Что, дескать, были времена, когда…
– Ох и скользкая эта дорожка…
– Чем же?
– Твои слова – это просто слова.
– Учитывая кругозор и образование аборигенов, любой, кто держится уверенно и демонстрирует, будто бы точно ведает, что делает, выглядит в их глазах знающим человеком. Особенно, если ссылается на слова стариков. И лучше почивших, но славных. Ведь не новинку предлагает, а по старине доброй жить зовет. А любое прошлое – оно здесь авторитетно.
И прекрасный инструмент для спекуляций.
– Это ты так думаешь.
– Доверься мне.
– Милый, мне кажется, или ты уже ни раз и ни два вляпывался. Хочешь снова? Я тебе говорю – постарайся быть как все. Постарайся не выделяться. Тебе же не войну нужно выиграть, а нашу жизнь сытой и спокойной сделать. Твою жизнь, мою и нашего малыша, – произнесла Марфа, погладив себя по животу. – А то, неровен час, навлечешь на себя гнев Государя. И все. И конец.
