Раздевайся, Семёнова!

– Мне ведь придется расплачиваться с вами за всю эту… красоту?

Он смотрел на меня, не отрывая глаз.

– Нет, – ответил, наконец. Но не успела я с облегчением выдохнуть, продолжил. – Тебе придется расплачиваться за твою выходку с телефоном.

– Ужасно вкушно... просто невероятно… – стараясь не торопиться и явно терпя неудачу, я расправлялась с остатками основного блюда.

Теперь понятно было, почему он привел меня именно в этот ресторан.

Да, вид из окна был потрясающим, но еда… вот где была истинная причина.

Знаменский смело предоставил мне выбрать, чем я буду сегодня ужинать, лишь дополнив мой заказ – печеную утку под апельсиновым соусом – салатом из артишоков и бокалом кьянти. Сам же заказал ангус-стейк с кровью и, усмехаясь себе в бороду, наблюдал за моей зверской расправой над несчастной птицей.

 – Ты когда ела в последний раз, Семёнова?

Я бы ответила, но говорить с набитым ртом не хотелось, и я неопределенно помахала в воздухе вилкой, сама пытаясь вспомнить. Учитывая то, что мы с Юлькой почти никогда не завтракаем, а пообедать из-за приготовлений к вечеру сегодня не успели… Ну, наверное, вчера вечером.

Знаменский покачал головой и изящно отрезал кусочек сочного даже на вид мяса.

– Если бы я знал, что ты такая голодная, я забрал бы тебя пораньше…

Мне стало стыдно и захотелось сменить тему – благо, уже дожевала.

– Я очень извиняюсь, Виктор Алексеевич... за все... – повинилась я, имея в виду то, как легко я поверила сплетням. – Вот теперь я отлично понимаю, за что вы на меня окрысились…

Он слегка подавился и хлебнул вина – запить.

– Если ты так называешь мое к тебе внимание, Семёнова, я явно делаю что-то не так…

– Извините… Я просто не совсем знаю, как это… внимание… должно выглядеть… – окончательно смутившись, я прикусила губу и уставилась в собственную тарелку.

И чуть ни подпрыгнула, почувствовав на своем колене под скатертью большую и тяжелую мужскую ладонь.

– А вот это мне уже нравится, – Виктор Алексеевич мягко придвинулся ко мне на стуле. - Продолжай…

Но продолжить я не смогла бы, даже если бы у меня вдруг и в самом деле появилось желание вывалить на него всю подноготную своей несуществующей сексуальной жизни.