Раздевайся, Семёнова!

 Забыв, как дышать, я пялилась на остатки своего ужина – не в состоянии сформировать не то, что слова… ни единой связной, разумной мысли…

А ладонь уже ползла по ноге вверх – горячая и настойчивая... Боже, что он делает?! А если кто-нибудь пройдет мимо, увидит…

– Я жду… – донеслось до меня сквозь неожиданно сгустившийся воздух.

Саботируя все мои попытки придумать ответ, рука нырнула глубже, подцепляя ногу и заставляя ее отклеиться от другой.

– Чего? – смогла, наконец, выдавить я.

– Рассказывай, Семёнова – на каком этапе остановились твои… эксперименты с мужским полом?

 Если бы мозги мои не плыли, будто я выпила не бокал, а целую бутылку, я бы рассмеялась. «Эксперименты», ага... Ему явно будет над чем поработать, если он все же затащит меня в постель.

Уже у самых трусиков, его рука больно сжала мне ляжку, заставляя ойкнуть и ответить.

– Я… я ни с кем еще… не была…

– Как мило, – немного хрипло отреагировал он на мое признание.

И вдруг ровно и четко провел костяшками пальцев по самой середине моих трусиков.

Я всхлипнула, подаваясь ему навстречу, непроизвольно разводя ноги шире... А он продолжил говорить – склонившись еще ниже, уже в самое мое ухо.

– А что из остального ты пробовала?

Какая, к чертям, разница?! – чуть ни в голос закричала я.

И он сделал. А потом снова задал свой вопрос, явно давая понять, что повторит ласку только, когда услышит ответ. Пришлось признаваться…

– Я до вас даже не… целовалась… по-настоящему.

Знаменский резко втянул сквозь зубы воздух. Ладонь его дрогнула, сжалась и коснулась моей промежности еще раз…

Стиснув зубы, я помотала головой.

– Охренеть… – пробормотал он, продолжая гладить меня по самому чувствительному месту. – Стопроцентная девственница…

Незнакомое, почти болезненное томление стянуло низ живота, и пришлось укусить себя за губу, чтобы не застонать.

– Хочешь? – жарко шептал он мне в ухо.