Раздевайся, Семёнова!

– Хочешь кончить? Прямо здесь – в ресторане, на виду у всех этих людей?

– Пожалуйста… – одними губами умоляла я, жмурясь от бессилия, потому что понимала, что да – еще пару таких касаний, и это произойдет – то, о чем до этого момента я только мечтала и читала в книгах с рейтингом 18+, – пожалуйста…

– Виктор… Алексеевич… я… я… О, боже…

Пальцы его кружили все быстрее, пружина стягивалась все туже… в глазах потемнело, и я зажмурилась, готовясь к чему-то огромному… к чему-то, что, без всякого сомнения, снесет меня, сметёт и раздавит…

Знаменский вдруг зашипел, резко выдернул руку и выпрямился.

– Черт! Семёнова… – уставившись перед собой, он несколько раз резко выдохнул – буквально вытолкнул воздух из груди.

Потом обернулся, поискал глазами и уже совершенно нормальным голосом, будто ничего не произошло, подозвал официанта.

– Счет, – коротко попросил.

Дождавшись, пока молодой человек удалится, взял меня за руку, подержал ее в нерешительности… и вдруг нежно поцеловал в запястье.

– Это был бы твой первый оргазм?

Все еще плохо соображая, я кивнула.

Знаменский весь расплылся в хищной, даже какой-то плотоядной улыбке.

– Я так и подумал. Предлагаю его оформить в другой обстановке и другими, более интересными… способами.

Я испуганно вздернулась.

– Я… не уверена, что… готова, Виктор Алексеевич…

Его голос стал жестче, глаза сузились и стали, как мне показалось, на оттенок темнее.

– Семёнова, я не совсем правильно выразился. Я не предлагаю. Я настаиваю.

– Считай, что я делаю тебе одолжение, – успокаивал меня Знаменский, пока я тряслась от страха в его роскошной машине.

– Тебе все равно придется через это пройти. Представь, насколько грубо и неумело это сделает какой-нибудь пацан, у которого было полторы женщины, одна из которых – собственный кулак… К тому же, домой тебе явно лучше не приходить сегодня.

– А завтра что изменится? – огрызнулась я. – Юлька мне вдруг поверит, попросит прощения и выгонит Ложкина?

– То есть с первым пунктом ты не споришь?

– Вообще-то я собиралась отдать девственность любимому человеку, а не…

А не «похотливому шантажисту» чуть не сорвалось у меня с языка.

Не то, чтобы это было неправдой, но злить мужчину, во власти которого я по собственной глупости оказалась, было бы не разумным. Если уж терять девственность, то с человеком в благодушном настроении…

– Ты еще скажи – мужу, – ухмыльнулся он. – Из какой пещеры ты вылезла, девочка?

Продолжать спорить было бессмысленно – мы явно были с ним из разных миров.