Раздевайся, Семёнова!

Всё! Следующий этап – лишение меня невинности. Под мои истошные вопли и слезы в три ручья.

Не-не-не. Я не готова.

Остановившись, не доходя до уже видной мне машины метров пять, я попыталась собраться с мыслями… или чувствами.

Итак. Чего я хочу от этого мужчины?

Повторения того, что он вытворял со мной в пятницу вечером? Безусловно.

Общаться с ним, быть у него дома, спать у него в кровати? Да! Хоть каждый день и каждую ночь. Переехала бы к нему, если б позволил. Всего хочу, кроме кровавого месива в постели.

Что ж… решила я, заставляя себя сдвинуться с места, пока окончательно не запугала себя до смерти. Буду импровизировать.

– Садись, – приказал мне Знаменский, как только я открыла дверь.

С опаской поглядывая на него, я уселась на пассажирское сиденье.

– Виктор Алексеевич… – сама начала, решив не дожидаться экзекуций. – У меня с ним ничего не было… Мы просто проект…

– Молчи и слушай, – перебил он меня, повернувшись и положив руку мне на колено. – Ко мне снова приходила эта, как ее, Грачева…

От неожиданности я ойкнула и втянула ртом воздух, пытаясь абстрагироваться от волны возбуждения, мгновенно хлынувшей от его руки во все возможные стороны.

– З-зачем приходила? – не сводя глаз с его пальцев, спросила я.

Рука чуть сжалась, сминая плоть.

Его слова доходили до меня лишь отчасти – до такой степени все мысли и побуждения сосредоточились на одном конкретном отрезке моего тела. Между бедер все стиснулось и жарко пульсировало, подогреваемое недавними воспоминаниями.

– Дрянь… – прошептала я, откидывая голову на подголовник и закрывая глаза. Рука продвинулась на сантиметр выше. – И что вы ей сказали?

– Что я не сплю со студентками, – его голос неожиданно прозвучал очень близко – у самого уха.

– А она что? – пульсация каким-то образом поднялась выше, эхом отдаваясь в висках. Не открывая глаз, я повернула к нему голову и тут же почувствовала пальцы на своих щеках.

– Сказала, что ты согласилась свидетельствовать против меня в обвинении в домогательствах.

Пальцы сжались сильнее, и я испуганно распахнула глаза.

Его лицо было так близко, что я буквально утонула в его эмоциях – в болезненном, горьком разочаровании, сведшем его черты.

– Я ведь играл с тобой, Семёнова… – пробормотал он, вглядываясь в меня с таким видом, будто пытался заглянуть мне под кожу. – Неужели ты не поняла, что я не причинил бы тебе вреда?.. Как же сильно я ошибся…

Все бесполезно, с отчаянием поняла я.