Раздевайся, Семёнова!

Причем умолять так, чтобы дать отчетливо понять, что готова ради этой оценки буквально на все. Спровоцировать, так сказать, его на активные действия, дав почувствовать, что уж со мной-то, в отличии от хабалистой и вызывающе одетой Грачевой, ему точно нечего бояться. Сыграть роль эдакой покладистой, деревенской простушки, которой можно крутить, как угодно. Внушить ему ощущение безнаказанности.

Единственное, в чем мы решили отойти от подобной манеры поведения – это одежда. Она должна была его добить – особенно, если я правильно расшифровала знаки внимания, которые Виктор Алексеевич уделял моей скромной персоне.

Одежду выбирали из наших обоюдных гардеробов и остановились на тонком, облегающем, голубом джемпере и короткой, синей юбке, надетой на плотные, вязанные колготки. Юбка должна будет показать очертания моих стройных ножек, а колготки - спасти, если Виктор Алексеевич не выдержит и набросится на меня в порыве страсти.

При этой мысли я слегка поежилась и мысленно ругнулась на саму себя – от сочетания слов «поиметь» и «Виктор Алексеевич» в одном предложении внизу живота приятно потеплело – увы, вполне ожидаемо.

Да, я давно перестала врать себе, что меня не заводит вся эта ситуация – еще как заводит!

Пыталась анализировать, доказывала, что ничего в этом нет удивительного – Знаменский ведь нравится женщинам, а я, хоть и восемнадцати лет отроду, все же женщина. Ну, то есть девушка. И совершенно естественно, что в этой ситуации я испытываю… смешанные чувства.

Однако же, это вовсе не означает, что нужно растечься перед ним лужицей и с готовностью согласиться на шантаж.

Кипя то ли возбуждением, то ли праведным гневом, я еле дождалась, пока секретарша допустила все-таки меня к аудиенции, ответив на короткий приказ по селектору.

– С сумкой нельзя! – остановила она меня у самой двери. – И телефон оставь.

Ой… У меня внутри все так и опустилось.

– У вас тут прям приемная президента… – попыталась отшутиться я, лихорадочно соображая, что же делать.

Секретарша сдвинула брови.

– У Виктора Алексеевича биржевая аппаратура тоньше, чем у диспетчера в аэропорту – к нему никто не заходит с мобильником, это создает помехи.

– А у меня выключен! – нашлась я и показала ей темный экран.

– Ну так и оставила бы здесь – зачем тебе выключенный телефон? – женщина смотрела на меня уже с откровенным подозрением. План рушился на глазах.