Раздевайся, Семёнова!

Борьба отразилась на его лице, но, похоже, внутренний эстет победил.

– Хорошо. Только давай по-быстрому, не то я уже начну засыпать...

Ванна. Настоящая, огромная, глубокая, белоснежная ванна с джакузи, какие я до сих пор видела только в кино. Ванна в окружении совершенно сногсшибательного дизайна – мраморной плитки разных оттенков, выложенной так искусно, что весь ансамбль смотрелся сошедшим с картинки из модного журнала. На полу плитка была крупнее и выложена красивыми ромбами, с потолка свисала элегантная, неброская люстра о шести свечах.

Душевая – о да, у него была отдельная от ванны душевая! – закрыта от основного помещения тяжелой, прихваченной широкой лентой гардиной в цвет гармонирующий с плиткой и всем остальным дизайном.

Примерно так в моем представлении выглядел Рай.

– Виктор Алексеевич…

– Только не говори мне, что тебе приспичило принять ванну.

– Нет, что вы… – я притворно вздохнула, опуская глаза. – Куда уж мне… Никогда в такой красоте не мылась, неча и привыкать…

– Нечего, – автоматически поправил он, явно думая о другом.

И вдруг улыбнулся – широко и весело. – Хорошо, я налью тебе ванну…

– Правда?! – я даже запрыгала и захлопала от радости в ладоши. – Ой, спасибочки! Я вас обожаю!

– Но с одним условием.

– Блин, да что угодно! – смело пообещала я. Все равно меня ждет сегодня это самое «что угодно».

Знаменский еще шире улыбнулся и принялся расстегивать на мне блузку.

Разделась я все-таки сама. Уговорила его выйти из комнаты, налила до краев ванну с шапкой душистой пены, залезла в нее по самые уши и буквально застонала от наслаждения, погрузившись в горячее, искристое блаженство.

Тут же в дверях показалась голова Знаменского.

– Ты хоть без меня-то не начинай.

Ойкнув, я попыталась спрятаться под пеной – хоть и так была надежно спрятана.

Не впечатлившись, Виктор Алексеевич зашел и закрыл за собой дверь. Надежда, что он все-таки даст мне спокойно помыться, испарялась быстрее воды, паром стоящей вокруг моей головы.

– Ты похожа на мокрую черепаху, – недовольно прокомментировал он мой внешний вид.

– Хоть плечи высуни, смотреть больно, какая ты вся из себя скромница.

– Я не скромница… – попыталась оправдаться я и спряталась еще глубже.

– Семёнова… Я тебе, в буквальном смысле, внутрь смотрел.

Вся надежда была на пар, который тоже делал мое лицо красным.

– Вот зачем вы опять такие вещи говорите, Виктор Алексе…

Не дав мне договорить, он протянул руку, погрузил ее в воду и положил мне на живот.