Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Словно собака.

Впрочем, нельзя сказать, что время прошло для него впустую. Он много размышлял.

И сделал телефонный звонок – ему было ужасно неловко, но все же он поступил правильно. Собрался с духом и позвонил своей сестре Джойс.

Дома все было по-прежнему. Его семья в Южном Бостоне не желала иметь с ним ничего общего. Но это не сильно его огорчило – таков статус-кво. А вот за Мариссу он переживал. Она и ее брат были очень близки, так что его нежелание с ней общаться оказалось малоприятным сюрпризом.

– Я принес то, о чем вы просили.

Догген низко поклонился и протянул черный бархатный мешочек.

– Надеюсь, он соответствует вашим требованиям, а, если нет, я найду другой.

– Уверен, что этот подойдет мне отлично.

Буч принял увесистый мешочек, открыл его и вытряхнул содержимое на руку. Массивный золотой крест имел три дюйма в длину и два в ширину, толщина с палец. Сверху прикреплена длинная золотая цепочка – именно то, что нужно, – и Буч с радостью повесил крест на шею.

Коп надеялся, что он станет его осязаемой защитой.

– Хозяин, как он вам?

Буч улыбнулся, глядя в морщинистое лицо доггена, расстегивая рубашку и засовывая крест внутрь. Он почувствовал, как тот скользнул по его коже, пока не замер около сердца.

– Как я и сказал, отлично.

Фриц засиял, поклонился и вышел, и разом большие напольные часы в другом конце коридора начали бить. Раз, два… шесть раз.

Дверь спальни отворилась.

Марисса явилась перед ним, как видение. Он провел столько часов в мыслях о ней, что глаза сразу заволокло пеленой, словно была она не настоящей, а лишь плодом его отчаянного воображения, – одежда не из ткани, а из эфира, волосы – великолепная золотистая аура, лицо – преследующая его красота.

Он поднялся с пола, позвоночник хрустнул.

Вот черт, его голос выдал все эмоции – боль, грусть, сожаление.

– Я сказала прошлой ночью то, что хотела сказать. Мне нравилось быть с тобой. Каждое мгновение. Тебе пришлось уйти не поэтому, и я сожалею, что не смогла вовремя все объяснить. Буч, нам нужно поговорить.

– Да, знаю. Не возражаешь, если мы спустимся в зал?

Ему не нужны свидетели, но, что бы ни собиралась сказать ему Марисса, Буч полагал, что она не пожелает оставаться с ним наедине в спальне. Девушка была чертовски напряжена.