Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Вишу отступил в сторону, чем подтвердил в глазах Мариссы свою репутацию умного вампира, и девушка беспрепятственно прошла мимо него.

Добравшись до комнаты Буча, она остановилась. При свете, идущем из коридора, она увидела его лежащим в постели на спине. Костюм порван, а на рубашке кровь. И на лице.

Она подошла к нему, невольно зажав рот рукой.

Один глаз заплыл и начал синеть, на переносице – ссадина, объясняющая, откуда взялась кровь. И несло от него, как от разбитой бутылки скотча.

Со стороны двери послышался голос Вишу, необычайно мягкий.

– Тебе правда лучше прийти завтра. Он взбесится, если узнает, что ты видела его таким.

– Кто это с ним сделал? И видит Бог, я закричу, если ты опять скажешь, что это была «быстрая драка».

– Как я уже сказал, он напал на Ривенджа. А у того много телохранителей.

– Похоже, крепкие парни… – оцепенело произнесла она.

– На самом деле ему врезала женщина.

Но разве ей так уж важны подробности?

– Не принесешь ли пару полотенец и теплую мыльную воду? – спросила Марисса.

Она сняла с Буча ботинки.

– Я хочу его помыть.

Когда Ви вышел в коридор, она раздела Буча до трусов, затем села рядом. Тяжелый золотой крест, лежащий на его груди, оказался сюрпризом. В безумии, обуревавшем ее в гостиной, она не заметила этой вещицы, а теперь стало вдруг интересно, откуда она у него.

Марисса посмотрела вниз, вгляделась в черный шрам на животе Буча. Вроде бы шрам не изменился.

Когда Ви пришел с тазиком мыльной воды и небольшой стопкой махровых полотенец, она сказала:

– Положи на стол так, чтобы я смогла дотянуться, и оставь нас, пожалуйста.

Последовала пауза. Что нетрудно понять. Никто не смел приказывать члену Братства черного кинжала, тем более в его собственном доме. Но ее нервы были на пределе, а сердце в груди ныло, и Мариссу не очень-то волновало, что о ней думают.

Вот оно, ее правило номер один в действии.

После напряженного ожидания вещи оказались на тех местах, на которых она хотела их видеть, затем закрылась дверь.

– Прости меня, Буч… все позади.

Она снова поднесла полотенце к тазику, погрузила в воду и отжала лишнюю влагу. Звук капель показался ей чересчур громким.

– Ничего, кроме кормления, не было, я клянусь.

Она стерла кровь с лица Буча, затем пригладила густые волосы, ставшие курчавыми от воды.