Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Полыхнуло сильней, нежели Марисса ожидала, – ее повалило на спину, опалив лицо, пламя поднялось огромным огненным шаром.

Когда в воздухе заплясали оранжевые языки пламени и черный дым, она закричала.

Буч лежал на спине, уставившись в потолок, когда заревел сигнал тревоги. Вскочив с кровати, он натянул трусы и столкнулся с Вишу – брат выскочил из своей спальни и выбежал в коридор. Вдвоем они кинулись к компьютерам.

– Господи Иисусе! – прокричал Ви, – На заднем дворе пожар.

Шестое чувство заставило Буча немедленно открыть дверь.

Он пронесся сквозь заднюю дверь, ощутив жар, приторный запах бензина и горящей ткани. А ведь фигура, стоящая напротив этого адского костра, была к нему гораздо ближе Буча.

Ее тело наклонилось к огню, рот широко открылся, вопль разрезал ночь не хуже, чем пламя.

Нет! Плащ!!! Она же сейчас споткнется…

Буч с ужасом смотрел, как это происходит. Его длинный кроваво-красный плащ обмотался вокруг ноги Мариссы. Она споткнулась, подалась вперед и стала падать в огонь.

Когда на лице Мариссы появилось паническое выражение и ее руки схватили пустой воздух, все словно замедлилось – Буч отчаянно бежал, но ему казалось, что он не движется вовсе.

– Нет! – крикнул он.

Прежде чем она исчезла в огне, прямо за ней материализовался Рэт и удержал ее.

Буч застыл на месте, парализующая слабость заставила его ноги подогнуться. В легких не осталось воздуха, и он повалился на землю… рухнул.

Он стоял на коленях, глядя, как Рэт держит на руках обмякшее тело Мариссы.

– Слава богу, мой брат подоспел вовремя, – пробормотал где-то рядом Ви.

Буч заставил себя встать на ноги, его шатало, словно под ним тряслась земля.

– В порядке? – спросил Ви, дотронувшись до него.

Буч заковылял обратно в гараж и продолжал идти, открывая какие-то двери, врезаясь в стены. Где он? Ах да, на кухне. Почти ничего не видя, он оглянулся… и заметил кладовую дворецкого. Протиснувшись в маленькую комнатку, Буч прислонился к полкам и заперся там среди консервов, муки, сахара.

Все его тело затряслось, застучали зубы, а руки забились, как птичьи крылья. Боже, он мог думать лишь о том, как горит Марисса. Страдающая. Беспомощная.