Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Рэт последовал за ним, подаваясь вперед, имя звучало все громче, пока не превратилось в крик, в безжалостную ритмичную песнь. Затем Джон увидел лицо Тормана, как если бы тот стоял перед ним. Темно-синие глаза. Короткая стрижка под военного. Суровые черты.

Джон открыл рот и закричал. Без единого звука он продолжал кричать, пока не перешел на рыдания. Боль сжимала сердце, и, тоскуя по единственному отцу, которого он знал, Джон прикрыл глаза руками и сгорбился, затем обхватил себя за плечи и заплакал.

Когда он наконец сдался, все исчезло.

Крепкие руки обхватили его.

Джон опять закричал, но уже не от злости, а от нестерпимой боли. Не имея возможности вырваться, он вцепился в огромные плечи Рэта. Он хотел одного – чтобы прекратилась боль… Хотел, чтобы ноющее чувство в груди, которое он пытался похоронить глубоко внутри себя, ушло. Его переполняли эмоции, вспомнились все потери и трагические стечения обстоятельств. Внутри его – одни синяки.

– Проклятье, – Рэт нежно раскачивал его из стороны в сторону, – Все, все в порядке, сынок.

Марисса, почти уже выбравшись из «мерседеса», нырнула обратно.

– Фриц, подожди меня, пожалуйста. Я хочу потом еще съездить в снятый дом.

Она повернулась и посмотрела на черный ход в клинику Хаверса, размышляя, пустят ли ее вообще.

Она подбежала к «кадиллаку».

– Я так рада, что ты мне позвонил. Ты в порядке? А они?

– Вполне. Они сейчас на осмотре.

– Порядок. Полный порядок. Я подумал, что лучше подождать снаружи, потому что… ну, ты сама понимаешь.

Да, Хаверс бы не обрадовался, увидев его. Возможно, брату не слишком понравится и ее визит.

Марисса посмотрела в сторону черного хода.

– Мать с ребенком… они ведь не смогут вернуться потом обратно?

– Исключено. Лессеры знают об их доме, так что это крайне опасно. И, если честно, там не так уж много о чем жалеть.

– Что насчет хеллрена этой женщины?

– О нем… позаботились.

Нехорошо радоваться чьей-то смерти, но именно это чувство она испытывала.

– Я люблю тебя, – выпалила она, – Поэтому не хочу, чтобы ты дрался. Если по какой-то причине я тебя потеряю, моя жизнь закончится.

Глаза Буча расширились, и Марисса поняла, что они уже целую вечность не говорили о любви. Но теперь именно это станет правилом номер один. Ей надоело проводить дневное время вдали от него, чувствовать увеличивающееся между ними расстояние, и со своей стороны она больше этого не допустит.