Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Он провел широкой ладонью по позвоночнику девушки, прикасаясь губами к бедрам, затем копчику, спускаясь вниз.

– Отсюда ты такая красивая. Хочу тебя так.

– О да. Я войду глубже. Хочешь попробовать?

Он приподнял ее бедра и поставил на четвереньки, кровать заскрипела от их движений. Буч пристроился сзади, и Марисса посмотрела между ног. Она увидела крепкие бедра, тяжелый свисающий мешочек и напряженную плоть. Ее бутон моментально увлажнился, словно тело знало, что именно случится.

Он опустился грудью ей на спину и поставил руку рядом с головой девушки, кулаком упираясь в матрас.

Судя по тому, как задрожал Буч, ему действительно понравилось то, что он увидел.

– Марисса… Я хочу… – Он прервал себя неразборчивым ругательством.

Она немного повернулась, чтобы смотреть на него через плечо.

Буч глядел на нее сверху, в его глазах сквозила твердость, сосредоточенность, появлявшаяся, когда он намеревался заняться сексом, но было и что-то еще – сияющая нужда, не имеющая ничего общего с телесным. Вместо того чтобы объясниться, он упер вторую руку в матрас, опустился на Мариссу и крепко прижался бедрами, не проникая. Вздохнув, она уронила голову и наблюдала, как возбужденный орган прошел между ее ног.

Боже, теперь она понимала, почему ему нравилось смотреть. Потому что… да, ей тоже нравился вид его возбужденного тела.

– Что ты собирался сказать? – застонала она.

Дыхание мужчины обожгло ей шею, в голосе слышалось настойчивое, неистовое требование.

– Вот черт, я не могу вот так запросто просить тебя.

Он прикоснулся ртом к плечу Мариссы, вдавливаясь зубами в кожу. Она вскрикнула, локти подломились, но Буч поймал ее прежде, чем она повалилась на матрас, придержав ладонью между грудей.

– Попроси меня… – тяжело дыша, сказала она.

– Я бы хотел… если бы мог остановить это… но, о боже…

Он чуть отодвинулся, а затем вошел в нее, проникнув так глубоко, как и обещал. Мощный импульс заставил Мариссу прогнуться и выкрикнуть его имя. Он начал двигаться в том самом ритме, который сводил ее с ума, оставаясь одновременно нежным, применяя меньшую силу, чем, по ощущениям, мог бы.