Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Глаза линдира так расширились, что Марисса подумала: он, наверное, видит теперь и то, что у него за спиной. Из-за вмешательства Мариссы он выглядел потрясенным и даже, казалось, потерял дар речи, когда она слегка улыбнулась и взглянула на Хаверса.

– Можешь сесть, врачеватель, – произнесла она.

– Прошу прощения? – заикаясь, произнес лиидир.

Марисса поднялась на ноги.

– Прошло так много времени, с тех пор как мы голосовали… с тех пор, как умер отец Рэта.

Она оперлась на стол, пригвоздив лиидира равнодушным взглядом.

– И тогда, несколько веков назад, мой отец был жив и сам отдавал голос от имени нашей семьи. Очевидно, поэтому вы все напутали.

Лиидир в панике посмотрел на Хаверса.

– Может быть, вы объясните своей сестре, что она не имеет права…

Марисса оборвала его.

– Я больше не его сестра, по крайней мере, он мне так сказал. Хотя, думаю, мы все согласимся, что кровные узы неразрывны. Так же, как и очередность рождения.

На ее лице появилась ледяная улыбка.

– Так уж случилось, что я родилась на одиннадцать лет раньше Хаверса.

Все пришли в смятение.

Среди наступившего хаоса только Рив усмехался.

– Круто, Марисса, круто. Ты просто супер, – сказал он, сцепив ладони.

Марисса насладилась маленькой радостью от игры во власть, чувствуя прежде всего облегчение. Голосование должно быть единодушным, или это дурацкое прошение не пройдет.

– О… боже, – произнес кто-то.

Словно посреди пола разверзлась дыра и весь шум водопадом обрушился в нее. Марисса повернула голову туда же, куда и все.

В дверном проеме библиотеки стоял Рэйдж, держа за шиворот допризывника-вампира. За ним – Вишу и… Буч.

Стоя у входа в библиотеку, Буч делал все возможное, чтобы не пялиться на Мариссу, но это оказалось нелегкой задачей. Особенно потому, что она сидела рядом с Ривенджем.

Буч старался отвлечь себя, разглядывая собравшихся. В заседании участвовали высокопоставленные особы. Похоже на политический саммит, только вот разодеты все по высшему разряду, особенно женщины. Украшения Элизабет Тэйлор – ничто по сравнению с этими штучками.

А затем начался спектакль.

Мужчина во главе стола поднял глаза, увидел Лэша и позеленел, как труп. Он медленно поднялся и, казалось, потерял голос. Как и все прочие в комнате.