Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Боже, с этим парнем что-то не так.

Когда мерзавец заговорил, его голос стал еще тише.

– Сначала произнеси мое имя правильно, сынок.

«Да плевать. За сотню баксов можно придержать язык даже для такого чокнутого».

Бледноволосый оскалился, как хищник.

– Произнеси это, сынок.

Повинуясь внезапному порыву, Ван открыл рот.

Но не успели слова слететь с губ, как перед глазами вспыхнуло яркое воспоминание – шестнадцатилетним, он ныряет в Гудзон. Зависнув в воздухе, он видит массивный подводный камень, о который вот-вот должен удариться, и знает, что ему не увернуться.

Конечно же, голова столкнулась с глыбой, словно это было ей предначертано, словно его шею захлестнула невидимая петля, и скала тащила Вана куда-то… домой. Но все обошлось, по крайней мере в тот раз. Сразу после удара он ощутил сладкое спокойствие, словно исполнил свое предназначение. И он инстинктивно знал, что подобное чувство – предвестник смерти.

Забавно, но сейчас он ощущал ту же дезориентацию в пространстве. Этот мужчина с белым, как бумага, лицом олицетворял саму смерть, неизбежную, предрешенную, пришедшую специально за ним.

– Мистер Ксавье, – прошептал Ван.

Когда перед глазами появилась стодолларовая купюра, он протянул за ней четырехпалую ладонь.

Но знал, что выслушал бы предложение и без оплаты.

Уйму часов спустя Буч перекатился на спину и первым делом поискал глазами Мариссу.

Он увидел ее сидящей в углу комнаты, рядом с открытой книгой. Но Марисса смотрела не на страницы. Она уставилась на бледный линолеум, проводя по узору длинным, изящным пальцем.

Она выглядела до боли грустной и такой красивой, что у Буча защипало в глазах. Боже, он хотел перерезать себе горло от одной мысли, что мог заразить ее или поставить под угрозу.

– Лучше бы ты не приходила сюда, – прохрипел он. Девушка вздрогнула, и Буч сообразил, что слова стоит все-таки выбирать, – Я имею в виду…

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – Ее голос прозвучал жестко, – Проголодался?

Он с трудом приподнялся в постели.

– Но я бы предпочел душ.

Марисса поднялась на ноги – плавно, словно туман, и Буч затаил дыхание, когда она подошла к нему.

Боже, это бледно-голубое платье того же оттенка, что и ее глаза.

– Я помогу дойти до ванной.

– Нет, сам справлюсь.

Она скрестила руки на груди.

– Если попытаешься добраться до ванной самостоятельно – рухнешь и расшибешься.

– Тогда позови медсестру. Не хочу, чтобы ты ко мне прикасалась.

Несколько секунд она безотрывно смотрела на него. Затем сморгнула. Потом еще раз.