Разоблаченный любовник (Др. изд.)

– Извини, я на минутку, – сказала она ровным голосом, – Мне нужно в уборную. Медсестру можешь вызвать, нажав на красную кнопку там, на пульте.

Она зашла в ванную и закрыла дверь. Полилась вода.

Буч дотянулся до маленькой красной кнопки, но остановился: за дверью ванны текла и текла вода. Звук не прерывался; не похоже, чтобы кто-то мыл руки, лицо или наполнял стакан.

Вода лилась и лилась.

Со стоном Буч скатился с кровати и встал, повиснув на подставке для капельницы, пока та не стала трястись от попыток удержать его в вертикальном положении.

Зачем-то Буч тихонько постучал. Затем еще раз. Попробовал снова, потом повернул ручку, хотя, конечно, они оба сгорят от стыда, если она всего лишь пользуется туалетом…

Как оказалось, Марисса и вправду сидела на унитазе. На опущенной крышке.

И плакала. Тряслась и плакала.

Она взвизгнула, словно Буч был последним существом на земле, кого она хотела бы видеть.

Шатаясь, он зашел внутрь и опустился перед ней на колени.

Она закрыла лицо руками.

– Оставь меня, пожалуйста, одну.

Он дотянулся до крана и выключил воду. Когда раковина с бульканьем опустела и звук льющейся воды стих, стало слышней прерывистое дыхание Мариссы.

– Все в порядке, – сказал он, – Ты скоро сможешь уйти. Ты выберешься…

Она опустила руки и с негодованием посмотрела на него.

– Возвращайся в кровать и вызови медсестру, если ты еще этого не сделал.

Буч отклонился, присев на пятки, чувствуя головокружение, но вместе с тем и какую-то решимость.

– Я сожалею, что ты оказалась со мной в этой ловушке.

Его перебил звук открывающегося воздушного шлюза.

– Коп? – Голос Ви не был искажен защитным костюмом.

– Подожди, – крикнул Буч. Мариссе не нужны зрители.

– Ты где, коп? Что-нибудь не так?

Буч собрался было встать. Правда ведь собирался. Но когда он схватился за стойку капельницы и напрягся, его тело сдалось, став резиновым. Марисса попыталась его подхватить, но он выскользнул из ее объятий, расползаясь по плитке, упершись щекой в основание унитаза.

Буч посмотрел на своего приятеля… и – черт! – неужели его зрение затуманилось, так он обрадовался этому негодяю. Лицо Вишу не изменилось, темная бородка вокруг рта все на том же месте, татуировки на виске там же, глаза-бриллианты сверкают все так же. Все такое родное.