Разрушители

А ведь он мог бы подарить племени боевую магию Вечных владык, ту самую, за которую заклинатели платили полным бесплодием, почему-то считавшимся признаком истинного волшебника. Это помогло бы выиграть немного времени… Но прежний верховный шаман отверг ядовитый дар. Дело даже не в том, что Учитель Малаким считал подобное волшебство порчей – крохотное племя не могло позволить себе терять стольких мужчин.

Чудовище просунуло сквозь завал морду, и зал взорвался движением. Шаманы работали парами, и в тварь летели плошки с маслом – один поджигал топливо, другой сильным пассом отправлял сосуд в цель.

Наверное, заклинатели владык могли бы придумать что-то более действенное, но подземное волшебство особыми изысками не отличалось – наследием Малакима было знание зелий и трав. Плевать, главное, чтобы сработало. Монстр ревел и бился так, что содрогались горы.

«Может, случится обвал, и на этом – все?»

В азарте драки изменения в древнем орнаменте остались никем не замеченными. Голубое свечение внезапно усилилось, а затем незримая сила мудрого волшебства мягко вытолкнула Иракеля за пределы рисунка.

Прямо под морду прорывающейся твари.

Шаман приготовился к смерти, но не к тому, что последовало – из древнего Знака в пещеру выплеснулась Тьма. Сознание Иракеля захлестнул непроглядный мрак, он не был ни холодным, ни горячим, ни душным, ни бездонным, никаким. Только вязкая, вкрадчивая чернота, обволакивающая чувства и разум. Откуда-то Иракель знал, что единственный способ избавиться от нее – забыть, убедить себя в том, что ее не существует.

На это простое действие шаману потребовалась целая вечность.

Возвращение сознания было мучительным и полным кошмаров. Иракель лежал, глядя в явно рукотворный потолок, подсвеченный немигающим белым светом, а его сердце пыталось выскочить из груди. Неподвижный воздух нес незнакомый, не поддающийся внятному описанию запах. Первой мыслью стало: «Ловцы!»

Но почему тогда его не вынесли из подземелий, не сковали или не заперли? В обозримом пространстве вообще не было ни одной двери, только гладкие каменные проемы без намека на петли и замок.

Все амулеты, включая каменное ухо, куда-то пропали. Ватная тишина обступала Иракеля, наждаком терзая разум. Его личный кошмар: он, слепой, немой и глухой, беспомощно шарящий вокруг и ожидающий удара.

«А ведь мог бы остаться слепым».

Что-то мелькнуло на краю зрения, и шаман поспешно поднялся, ловя пришельцев взглядом.