Разрушители

Человек, первые пятнадцать лет жизни звавшийся просто Э, настороженно крался по переходам Озерного замка, стараясь держаться как можно дальше от огромных, почти от пола до потолка, оконных проемов. За ним прогулочным шагом следовал Пограничный Страж, которому расположение дырок наружу было глубоко безразлично. Такой маршрут стал компромиссом: большие окна, но во внутренний двор, это лучше, чем узкие бойницы с видом на озеро.

Последний месяц изменил отношение отставного доппельгангера к жизни гораздо сильнее, чем встреча с Разрушителем.

Он познал такие глубины ужаса и отчаяния, о которых раньше даже не догадывался, и вместе с тем обрел странную твердость. Именно она позволила ему покинуть надежное чрево замка, когда пришло известие о возвращении здешнего господина. Другого шанса у него не будет.

По широкой парадной лестнице (единственной уступке статусу Великого Лорда в царстве фортификации) поднималась знакомая фигура. Разглядев светлую шевелюру, Э даже всхлипнул от облегчения:

«Гэбриэл! С ним будет проще, чем с его отцом».

– Сэр, сэр! – бросился перевертыш наперерез Великому Лорду.

Человек на лестнице замедлил шаг, поджидая Э, и тот лишь в последний момент заметил неладное, шарахнувшись прочь.

«Они что, тоже умеют налагать личины?»

– Что, похож? – спросил Гэбриэл голосом своего отца.

– Очень, – выдохнул Э и последним усилием собрал волю в кулак. – Выслушайте меня, сэр! Я молю о милосердии!

Пограничный за спиной громко фыркнул. Э запоздало вспомнил, что повелитель Шоканги и милосердие в понимании арконийцев несовместимы.

Прежде он скептически относился к местным поверьям, но теперь подозревал, что они действуют верней иных проклятий.

Отзывчивого человека драконом не назовут.

– Что случилось? – спросил Лорд Пограничного поверх головы Э.

– Мокрица его пожевал, – хмыкнул солдат. – Слегка.

«Бессердечная скотина!»

– Он что, вылез на мост? – поднял бровь Лорд.

– Не, хотел топиться.

– Я не топился! – возмутился Э. – Просто решил немного поплавать.

– В озере? – изумился Лорд.

Выслушав краткую, но емкую характеристику своих умственных способностей, Э и впрямь почувствовал себя идиотом, а ведь наставники безжалостно выбраковывали дефективных воспитанников.

– Но я люблю плавать! – начал оправдываться он. – Мы всегда купались, когда было жарко.

– Хочешь еще раз окунуться? – ласково поинтересовался Лорд, и несчастный Э содрогнулся.

– Я не могу здесь оставаться, – обреченно начал перевертыш, разом забыв припасенные аргументы.