Но это был лишь предлог для себя самого, вот так. И ты меня спалила. Так глупо все вышло. Ещё глупее я потом себя повел. Не знал, как извиниться, разучился говорить «прости». Вожжа под хвост попала. Я теперь и сам не понимаю, за что я тогда боролся? Что пытался доказать? Тупо и стремно.
— Отпусти. Ты мне изменил.
— Это.…
— Это измена.
— Да, — ложится на бок, подложив локоть под голову. — По сути. Да. И этого не стоило. Но мне не хватило ни мужества, ни совести признаться в своем эпическом провале. Это был первый кризис, крупный косяк с моей стороны.
А я не привык быть неправым, не хотел быть проигравшим, в отстающих… Все кругом мне кричали: «Эй, ты же мужик! Поставь жену на место…» Я ерепенился, как мог. Это того не стоило, Лиз. Тут не было подлости или чьего-то коварства, — смотрит мне прямо в глаза. — Я сам себя сожрал.
Перевожу взгляд вниз, на его грудь.
Теперь понятно, почему именно такая татуировка, но совершенно неясно, что мне делать с этим дальше.
— Я хочу продать дом, — вздыхает Леша. — Там все так, как было, когда там были мы.
Я больше не могу там находиться. Без тебя не могу… Можно?
— Ты спрашиваешь у меня разрешения продать дом, который тебе достался?!
— Да. Этот дом был нашим. Ты много сил туда вложила, у меня рука не поднимется его продать без твоего разрешения. Официальные права, бланки, печати — это все херня для бюрократов, Лиз. Этот дом до сих пор наш, а я до сих пор — твой, как заклейменный. Паршивый бывший муж. Но, может быть, ты всё-таки позволишь пригласить тебя на свидание?
Глава 32
Лиза
Между нами повисает молчание, Леша тянется.
За поцелуем и лаской, конечно же.
Я с трудом засовываю между нами ладонь, остановив его порыв.
— Можешь пригласить, конечно. Кто же тебе запретит? — шепчу.
— Лиз, — выдыхает жарко, прижимается бедрами.
Его судорога, мягкий толчок отзываются во мне таким же ярким желанием.
Но….
— Я подумаю, Леш. Это твой потолок. Слишком много. Всего.
— Отпусти себя, — трется о мою руку, целует.
Господи, как целует, трогает языком.
Горячо, проникновенно и влажно.…
У меня трусы намокли только от предвкушения, даже не прелюдия, а дальше — что? Даже подумать страшно.
— Хорошо же ты устроился, Леш, — отзываюсь хрипло. — Захотел загулять — загулял, объясниться не захотел. Я подала на развод — ты продолжил гулять. Открыто девок водил… Может быть, и не трахался с ними, но изводил меня целый год. Издевался и мучил… Ты… Ты мне в лицо плюнул! — выкрикиваю, столкнув его с кровати.
Меня трясёт.
