Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

И даже усесться на кушетку поверх постеленной пелёнки.

Вересова дёрнула ширму. Кузьмин явно злился. Вернулся Степченко с ремешками.

— Сергей Анатольевич, что Вы увидели, когда вошли в кабинет?

— Вас увидел. Ольгу Владимировну.

— А что должен был увидеть Сергей Анатольевич? А, Ирина Александровна?

— Верно. Так чего мы все ждём. Вам было бы приятно, если бы в кабинет, где Вам делают исследования, входили люди и видела Вас без одежды?

— Так мы же врачи…, - пыталась оправдаться интерн.

— А пациенты — живые люди.

На монитор смотрите.

Кузьмин надел перчатки. Лёля снова зависла на его руках. Одернула себя. Закрыла глаза. Холодный гель коснулся её кожи прямо в середине груди. Потом датчик начал движение. На короткие мгновения к ней прикасались пальцы в перчатке. Горячие даже сквозь латекс. Кузьмин что-то говорил интернам, указывая в монитор и называя какие-то параметры. Пояснял.

Лёля старалась не думать, какую картину сейчас видят все. Волоски на теле стояли дыбом. Она приоткрыла глаза.

Вересова старательно что-то записывала.

Степченко смотрел в монитор. Прищуривался. Странно, что он не носит очки, видит то явно не очень хорошо. Кузьмин водил датчиком по её груди. Будто специально не поворачиваясь. Вслепую.

Лишь на долю секунды глянул ей в лицо. Они столкнулись взглядами. То, что Лёля увидела в серых глазах врача противоречило его голосу и резким движениям. Не вязалось. Склодовской хотелось посмотреть подольше. Разглядеть повнимательнее. Но Кузьмин отвернулся к монитору. Рука с датчиком заскользила медленнее и осторожнее.

Потом салфетка прошла по следам прибора, аккуратно собрав гель.

— Готовьте Холтер. Ольга Владимировна, белье и футболку можно надеть. Кофту потом сверху.

Кузьмин отошёл от кушетки, вытеснив интернов за ширму.

А потом они в шесть рук надевали на Лёлю аппарат, крепили провода на датчики. Склодовскую трясло. Она, похожая на маникен, который поворачивали. Вересова, старающаяся плечом, локтем или пальцами столкнуться с заведующим. Веселящийся Степченко, подмигивающий пациентке.

И Кузьмин, державшися из последних сил.

Всё вместе заняло минут двадцать — двадцать пять. Склодовской показалось, что вечность. Её едва хватило в обед на суп и компот. Пообещав себе заполнить дневник действий, Лёля вырубилась. А очнулась от мягкого родного голоса над ухом. Дашута приехала.

Дашута умела быть мягкой в жизни и твёрдой на работе. У неё вообще всё получалось делать хорошо. Уж если бралась, то исполняла непременно на высший балл.