Я вздрагиваю от неожиданности и поворачиваю голову.
Влад даже не смотрит на меня, кивает что-то Юре, продолжает разговор. Но уголки его губ подрагивают от лукавой улыбки. Повернувшись ко мне, он подмигивает. Почти незаметно. Только для меня.
Конечно, он видит. Он всегда видит. Даже когда я думаю, что спрятала все на пять замков. Он легко считывает напряжение в моих плечах, фальшь в смехе, ту самую трещину в идеальной картинке, которую я так старательно создаю.
Я накрываю его руку своей. Прижимаю ладонь к ноге, чувствуя тепло сквозь тонкую ткань платья.
И сама отвечаю легким, почти невесомым давлением плечом в его плечо.
Спасибо, что ты здесь. Все в порядке.
Это длится секунду. Меньше. Но он не убирает руки. Она просто лежит, якорь, который не дает мне уплыть в пучину собственной тревоги. И я снова могу дышать. Снова могу улыбаться гостям. Почти по-настоящему. На целых девяносто восемь процентов.
Тимофей рассказывает историю, как у нас в ресторане отмечали девичник, на котором выяснилось, что жених, пока не определился с невестой, «попробовал» каждую из подруг.
И что дело могло закончиться дракой, но Тимофей каким-то чудом всех успокоил и помирил, и даже получил приглашение на свадьбу, как почетный гость. Рассказчик из него изумительный. Все так весело, так легко, будто смотришь какой-то водевиль. Рита громко хохочет. Я заражаюсь ее весельем, закидываю голову, готовая рассмеяться, и в этот самый момент слышу...
Нет, сначала, слышит Граф. Подскакивает и, встав в стойку, тихо рычит, глядя на дверь.
Через секунду та открывается.
Все замирают. Смех обрывается на полуслове. Вилка Юры застывает на полпути ко рту. Я медленно, будто в замедленной съемке, поворачиваю голову к входу в гостиную.
И у меня перехватывает дыхание.
В проеме стоит Владлен. За его спиной жмутся Полина и Яна. Они не смотрят на меня, их взгляды устремлены в пол, будто они не в своем доме, а на строгом приеме у незнакомых людей. Взлохмаченные, сонные, одеты не пойми во что, с пятнами на тонких не по погоде кофтах.
На лицах – виноватая скованность. Яна даже прикрыла рот рукой, как будто боится чихнуть и нарушить эту гробовую тишину.
Мое сердце замирает, а потом срывается в бешеную гонку, колотя где-то в горле. Я не двигаюсь, просто смотрю на того, кто довел моих детей до такого состояния.
Первой нарушает тишину Рита. Она вскакивает с места с такой энергией, будто ждала этого весь вечер.
- Девчонки приехали! - восклицает она, хватая с буфета две чистые тарелки.
