Она сама все делала, организовывала, решала. И никогда, слышишь, никогда не тащила меня с работы ради такой ерунды. А тут… Меня пытаются втянуть в жалкую игру в «спасителя» без моего на то согласия!
- Вызови аварийную службу, – цежу сквозь зубы. – Или погугли, как перекрыть воду. Взрослый человек, справишься.
Сбрасываю звонок. Даже испытываю небольшое удовлетворение от того, что не поддался, не побежал, не дал собой манипулировать. Пусть учится решать свои проблемы сама.
Проходит час. Два. Телефон молчит. Ни одного мерзкого писка.
Ни сообщения, ни звонка. Ничего. Сначала я радуюсь этому. Наконец-то Лена замолчала. Не повзрослела, люди не меняются так кардинально за такой маленький срок. Но хотя бы поняла, чего я от нее хочу. Что рядом со мной должна быть взрослая, сильная, самодостаточная женщина.
Но к обеду тишина начинает напрягать, давит на уши, и становится слишком громкой. Слишком нарочитой. Это уже не молчание обиженной женщины, это что-то другое. Что-то нехорошее."
"Я срываюсь на крик на подчиненного из-за какой-то ерунды в отчете.
Сам потом не могу вспомнить, за что. Просто прорвало. Все смотрят на меня как на сумасшедшего. Мне плевать.
К четырем часам не выдерживаю. Сам звоню ей. Трубку она ожидаемо не берет. Вызов сбрасывает. Пытаюсь еще раз – то же самое. В груди замирает что-то холодное и скользкое. Не страх. Нет. Скорее… предчувствие.
Черт с ней, с гордостью. Я попробовал воспитать из девочки женщину, не получилось. Может я и сам не готов к тому, чтобы со мной был кто-то равный. Нервничаю так, будто Лене не 28, а 5 и я оставил ее один на один со спичками.
Знаю, что это шиза, но ничего не могу поделать. Выдыхаю. Решаю, что пора ехать. Разбираться. Посмотреть ей в глаза и наконец поговорить. Может нам нужно увидеть друг друга и только тогда пройдут все обиды, претензии и желание исправлять другого под свой выдуманный стандарт.
Может мы наконец станем принимать друг друга такими, какие мы есть?
Подъезжаю к дому. Некогда роскошный, теперь он кажется мне дорогой тюрьмой. Ненавижу этот район.
Ненавижу этот подъезд с его стерильным блеском. Ненавижу эту квартиру. Ошибочка вышла, Владлен. Чертовски дорогая ошибка.
Лифт как назло не работает. Иду пешком. Давлюсь тяжелым, спертым воздухом. Сердце колотится как-то неровно, с перебоями. Нехорошее, гнетущее чувство сжимает грудь. Кажется, вот-вот случится что-то плохое.
И тут я останавливаюсь, замираю как вкопанный. На полпути между этажами, на сером бетоне ступеньки – маленькое, темное тельце.
