– Бить сразу будешь, или перед этим чаю выпьем?
- Что… что здесь происходит?
- Лена позвала, я пришел. Или нельзя? - Тимофей пожимает плечами, делает глоток кофе.
- Котенька, не слушай его! – Лопочет Лена. - Тимка, ну что ты за дурак, не можешь прямо сказать! Владленчик, он кран чинил. Ты же не приехал. Пришлось мне самой решать проблему.
- А то больше некому, да, Лена? – не без ехидства спрашивает Тимофей, но смотрит при этом на меня. Остро так смотрит, до самой внутрянки.
Лена глупо улыбается, кивает головой как болванчик.
Меня от нее сейчас стошнит.
- С рубашкой что, - спрашиваю как будто между прочим.
- Испачкал, - бросает сын, с насмешкой разглядывая меня. - Пришлось снять. Не нервничай, ничего такого. Я бы на Леночку в жизни не позарился. Я в отличие от тебя имею вкус.
- Тимофей! – Вспыхивает Лена. И, повернувшись ко мне, добавляет строго: - Владлен, скажи ему что-нибудь!"
"Наверное, она имеет ввиду «заступись». Вот только мне не хочется. Понимаю все, что сказал Тим и внутренне согласен с его мнением.
Только я вкус не имею, и променял жену, верного друга, партнера, стратега, человека, который никогда не предаст на шкуру.
Я молча провожаю Тимофея взглядом. Он встает, не спеша натягивает рубашку. Проходит мимо меня к выходу. У самой двери оборачивается.
- А по человечески мне тебя даже жаль. В твоем возрасте, с твоим положением и так встрять...
Почему-то эти слова ранят сильнее всего. И никого не обвинишь в случившемся, все сам, все сам.
Я не останавливаю Тимофея. Не говорю ему ни слова.
Просто смотрю, как он уходит. Дверь закрывается. И вся моя ярость, вся злость, которую я сдерживал, разворачивается и обрушивается на нее. На Лену.
Она уже подобралась, готовая к обороне, глаза полны фальшивых слез.
- Владлен, я не знала, что делать! - начинает она свой привычный спектакль. - Ты не приехал, вода заливала все… Я была в панике! А Тим… Ты же знаешь Тимку, он такой отзывчивый, всегда готов прийти на помощь. Я просто не знала, что делать и вот…
И тут до меня доходит.
Как вспышка молнии. Как раскат грома. Как упавший на голову кирпич.
Она знала, что делать. И Тимофей, мой Тимофей, совсем не отзывчивый, и не готов прийти на помощь абы к кому. Лена не случайно вызвала его. Она действовала наверняка, зная, что это саданет по мне сильнее всего. Что я увижу своего сына, полураздетого, на своей кухне, в своем доме. Это была не просьба о помощи. Это был укол. Точечный, расчетливый удар ниже пояса. Чтобы сделать больно. Мне.
