Пока достаю с верхней полки чашки, раскладываю в них пакетики, заливаю все кипятком, не думаю ни о чем. Боюсь, что если позволю себе подумать хотя бы о чем-то, сорвусь окончательно. А так механические действия помогают привести в порядок сумбур в голове.
Когда я ставлю одну чашку перед Аленой, вторую — перед собой, а посреди деревянного стала стеклянную сахарницу с маленькой ложкой, после чего снова сажусь, более или менее начинаю соображать.
Хоть дыхание постоянно прерывается, но я, по крайней мере, перестаю дрожать.
Силы постепенно возвращаются, а разум прочищается.
— Как ты узнала? — обхватываю двумя ладонями чашку.
Жжет!
Но я даже не пытаюсь отнять руки.
Жар и небольшая боль помогают не думать своей несчастной доле. У меня даже получается сконцентрироваться на Алене и успокоить свои сердцебиение.
— Я залезла в телефон мужа, — обреченный признается девушка.
Кровь приливает к ее слишком белым щекам, во взгляде мелькает вина.
— Я обычно так не делаю, — выпаливает она. — Но… — тяжело сглатывает, подхватывает свою чашку, смотрит в окно.
— Знаешь, в последнее время мы отдалились. Я сконцентрировалась на Алеське, пыталась быть хорошей матерью, — ее голос искажается от накатывающих слез. — Вроде бы, у меня даже получается. Алеся счастливый ребенок, но я совсем не заметила, как наши отношения с Германом полетели коту под хвост.
Слова девушки словно хлыстом бьют по моему сердцу. У нас с Аленой похожая судьба. Они с Германом встретились, когда девушка еще училась в университете.
Насколько я знаю, друг моего мужа был ее преподавателем. Когда они сошлись, многие говорили Аленке, что она совершает ошибку. Тем более, девушка должна была стать второй женой Германа. Почему они расстались с первой, никто не знает. Но Алена настолько сильно влюбилась в харизматичного, повернутого на работе, которая должна спасать жизни людей, поэтому никого не слушала.
Вот только, глядя на нее сейчас, кажется, что она жалеет о своем поступке. Хочется обнять ее, поддержать, но сначала нужно дать выговориться.
Похоже, девушка давно таит в себе боль.
— Что было в телефоне? — задаю наводящий вопрос, поднимаю чашку и делаю глоток.
Язык обжигает, но я все-таки делаю глоток. Он немного помогает согреться.
— Сообщения, — Алена прикрывает глаза, словно не хочет вспоминать увиденное, — с вопросами, когда они могут встретиться снова… повторить и… — девушка кривится. — И сфотографированная в зеркале голая грудь.
Мои глаза распахиваются.
