Вздрагиваю, когда вспоминаю видео, на котором мой муж…
Блин, я даже мысленно не могу этого произнести!
Зато очень хорошо понимаю, что чувствует Алена. Прекрасно помню ту боль, которая охватила все мое тело, стоило понять, что меня предал самый близкий человек.
— Как ты себя чувствуешь? — ставлю чашку на стол от греха подальше, не дай бог пролить горячую жидкость из-за накатывающих эмоций. Зажимаю руки между бедер. Судорожно вздыхаю."
"— Я не знаю, — признается Алена, после чего тоже делает глоток. — Мне кажется, я потеряла все, — слезы заполняют ее глаза, льются по щекам.
Девушка быстро их стирает, прежде чем продолжить. — Я знаю, что тоже допустила ошибок. Даже не пыталась привести тебя в форму после родов, — она так резко ставит чашку на стол и поднимается, что я невольно отшатываюсь назад. — Вот смотри, — приподнимает бежевое худи, оголяя не совсем плоский живот, что, в принципе, нормально, учитывая вынашивание ребенка и кесарево, которое точно было, ведь я вижу побелевший горизонтальный шрам.
— Но я стараюсь, правда, — еще более сильный поток слез начинает литься по щекам Алены. — Пытаюсь привести себя в форму, но… — она плюхается на стул, ставит локти на стол и зарывается лицом в ладони. — Но не всегда успеваю заниматься, — тяжело вздыхает. — Только… разве это повод заводить интрижку на стороне, — из-за всхлипов едва разбираю слова.
Не могу больше сидеть на месте, вскакиваю, подлетаю к девушке, обнимаю ее. Мое сердце разрывается из-за боли Алены. Она смешивается с той, которая пожирает меня изнутри и заставляет корчится в агонии.
Хочется найти Марка с Германом, надавать им чем-то тяжелым по голове, но все, что могу — просто держать девушку, пока она рыдает мне в грудь, обнимая в ответ.
Не знаю, сколько мы так стоим, но, в итоге, рыдания Алены утихают, и она отстраняется.
— Прости, — невинно заглядывает мне в глаза, хлюпая носом.
Я мягко улыбаюсь в ответ.
— Все хорошо, — отвечаю честно, прислоняясь бедром к столу. — Что ты собираешься делать?
Алена вздрагивает — видимо, не ожидала услышать этот вопрос.
Ее плечи поникают, она тупит глаза в пол.
— Я не знаю, — бормочет себе под нос. — Мне даже идти некуда, — сцепляет руки на коленях и смотрит в окно.
Жалость разливается по венам. Я бы с удовольствием предложила девушке остаться у нас, но мне-то самой нужно собирать вещи.
Черт! Вещи!
Почему я о них забыла?
Марк же может прийти в любую минуту.
В этот самый момент трель дверного звонка разрывает тишину квартиры.
