Развод. Дракон, мы (не) твои

Даже если этот щит может в любой момент обернуться клеткой.

Провал портала — очень плохой знак. Теперь нам предстоит долгий, опасный путь по Северным землям. Поэтому шуба вовсе не роскошь, а доспех, необходимость.

Подарок не от заботливого мужа, а от расчётливого стратега, которому нельзя терять ценный ресурс — мать его наследника.

Мне не остаётся ничего другого, кроме как послушно стянуть старое пальто и плотнее закутаться в невероятно тёплый, чужой мех. Тепло обволакивает тело, но внутри остаётся лёд.

Я ничего не говорю, лишь коротко киваю, не глядя на Рейнольда.

Конор, глядя на мою новую шубу, забывает про портал. Его маленькая ручка тянется и осторожно трогает пушистый мех на рукаве.

Рейнольд занимает своё место рядом со мной, захлопывая дверцу. Его массивное плечо почти касается моего. Пространство кареты вдруг кажется тесным, наполненным его присутствием, его теплом, его властной аурой.

Карета с глухим стуком колёс подаётся вперёд, въезжая в центр каменного круга.

Руны на обелисках вспыхивают яростно, но их свет неровный, прерывистый, будто они борются с невидимой хваткой.

Мы въезжаем в мерцающую воронку портала, оставляя лазарет, Катрину и иллюзию выбора далеко позади.

Резкий толчок. Я открываю глаза.

На другой стороне нас встречают серые стены крепости. С неба безмятежными крупными хлопьями падает снег. Попадая на ещё тёплые окна кареты, снежинки тают, оставляя мокрые полосы на стёклах.

— Вот это да! — ошеломлённо выдыхает Конор. Его глаза большие от удивления и восторга, — Мама, смотри! Это же снег! Настоящий!

Он впервые в жизни видит снег, о котором читал лишь в книжках. Его детский восторг такой чистый, такой искренний, что на миг пробивается сквозь мою тревогу.

Крепко прижимаю его к себе, укутывая краем роскошной шубы, пытаясь оградить от пронизывающего холода, который уже пробирается внутрь кареты."

"— Мамочка, мне жарко! — начинает возмущаться он, но тут же замолкает, встречаясь глазами с Рейнольдом.

Он не говорит ни слова. Просто смотрит на сына. Его взгляд не суров, но в нём есть что-то такое, что заставляет Конора подчиниться. В нём читается непреклонное надо. Надо быть сильным. Надо слушаться маму. Битва за волю моего сына только что была проиграна без единого слова.

Серые, обледенелые стены крепости «Серое Копьё» смыкаются за нами. Климат здесь иной, нежели в наших краях.