– Как ты был без секса столько времени? – прищуриваюсь.
– Мы что? Вот до такой степени будем «не молчать»? – опускает голову и смеётся.
Я тоже улыбаюсь.
– Скучал, Ян, – говорит, усиливая напор ладоней так, что объятия становятся болезненными. – Каждый день скучал.
– Тебе… было больно?
– Ян… – трясёт головой и замолкает, пока я рассматриваю его макушку и то, как красиво смотрятся руки моего мужа на тонкой талии.
Где-то слышала, мужчина не может показать перед своей женщиной слабости, потому как уверен, что после этого она не будет воспринимать его как сильную половину.
Это, наверное, психология.
Мужчина должен быть опорой. А если опора некрепкая, то и семья такая же.
Я не хочу, чтобы Богдан выворачивал передо мной душу наизнанку или, не дай бог, пускал скупую слезу. Просто… хочу открытости.
– Конечно, я мучился. Что сказать? Я же люблю тебя, Машку с Ванькой, – произносит он с неохотой. – Оказаться вдруг без вас, – вздыхает, – в пустой квартире. Старался как-то… представлять, что у вас всё хорошо.
Живы, здоровы и это главное. Пусть и без меня.
– Я тоже страдала, – перебиваю. – Сначала было желание отомстить, потом ударить побольнее, – снова сталкиваемся глазами в зеркале. – Только вчера… осознала, что не могу не попробовать.
– Я рад, – напряжённо кивает. – Рад, что ты дала мне шанс.
– Не тебе. – возражаю. – Нам. Я тоже была не права, Дань. Мне понадобилось время, чтобы это признать, но… – плечи трясутся. – Честно старалась начать жить без тебя. В один момент мне вдруг показалось, что у меня может быть совсем другая судьба.
Прости.
Сжимаю запястья, когда он недовольно ворчит:
– Ладно, хватит разговоров. Что в них такого особенного, блядь?
– Соболев…
Вместо того чтобы расплакаться, хохочу.
Богдан ласково ведёт по плечу, скидывая тонкую бретельку. Коротко целует кожу и проделывает то же самое с другой стороны, оголяя грудь. Отклоняюсь назад и всхлипываю, когда он забирает в ладони её тяжесть. Мнёт и соединяет два полушария с острыми сосками, разглядывая в отражении весь процесс.
– Даня, – шепчу сдавленно и тянусь к губам. Нуждаюсь в них, требую.
Дрожу, как осиновый лист на ветру. Сердце заходится бешеным ритмом, как дура снова реветь начинаю.
– Ну что ты? – трётся щекой. – Хватит слёзы лить. Мы дома. Всё хорошо.
Киваю оголтело и запрокидываю голову назад, пока он терзает пальцами чувствительные соски. Сминая прохладный тонкий шёлк, его ладони начинают блуждать по телу, забирая моё дыхание и стягивая узел внизу живота.
