Но если он не пожалел свою женщину, почему это должна делать я?
- Как ты получил фото? – Сухо спрашиваю у Юры.
- Просто полез в стол, - поймав мой осуждающий взгляд, тот принялся оправдываться. – Да ничего такого, она как с тобой поговорила, в туалете прорыдалась и дернула из фирмы, даже вещи свои не собрала. Ну я с ребятами и решил проверить, а самом деле, вдруг у нее там бомба?
- Если только информационная, - шепчу я. – Юр, с фотографии сделай копию, а рамку верни на место. В идеале надо бы еще подловить девочку и сделать пару кадров, если она все так же похожа на папочку, то нам даже ДНК тест не нужен.
- Ты хочешь… а что, собственно, ты хочешь сделать?
Жму плечами. Всякое. Конкретно сейчас я очень хочу поужинать. И за едой подумать, как поступить с информацией, которую мы сейчас узнали.
- Рит, ну ты это… - мямлит Шмелев, - если об этом узнает Авакян, то плохо будет всем, в первую очередь ребенку.
Сам того не ведая, Юра, подсказал прекрасную идею! Тесть Геворга, не смотря на возраст, остается очень влиятельным человеком.
И зная характер самого Сарксяна, я была бы уверена, что махинации с фирмой делались с разрешения самого Артура Робертовича. По крайней мере, тот был не против грязного заработка зятя. Но одно дело финансовые преступления, а другое - публичная измена единственной дочке. Любимой, драгоценной Анике. Тема детей никогда не поднималась в их семье, но я знала, что это вопрос болезненный. А тут не просто любовница на стороне, тут фактически вторая семья у тебя под носом! Семья, в которой есть ребенок!"
"Уверена, если покопаться в истории, то можно найти, и дорогую квартиру, и частные клиники, и поездки, и секции, которые с одной Эмминой зарплатой было бы ни за что не оплатить.
А деньги откуда? Если бы не любимый тесть, сидел бы Саргсян и дальше на рынке! Значит Артур Робертович лично оплатил каждую слезинку своей Аники!
А значит это не просто предательство. Это жирный такой щелчок по носу для чванливого старика.
- Рит, - шепчет себе под нос Шмелев, - может, пожалеем ее?
Отрываю взгляд от фотографии и пытаюсь сфокусироваться на Юркином лице.
Получается не сразу. И только настроившись, вижу, до чего обеспокоенно глядит мой друг.
- Пожалеть, - переспрашиваю я. – А меня кто жалеть будет? Или, может, тебя, Юрка, кто-нибудь пожалел? Что-то не вижу очереди из жалельщиков. Еще полгода, максимум год и нашу фирму бы продали с молотка, а самое дорогое, что мы могли бы с нее выручить, это комплект стульев из конференц-зала.
