Сердце колотится как бешеное, а во рту скапливается ненормальное количество слюны, которую нельзя сглотнуть. Мешает тугой ком в глотке. Хочется выпить что-то такое, что надолго перебьет это странное послевкусие. Ром с колой, или домашнюю настойку на барбарисе. Не пойму…
Решительно хлопаю дверью, но вспомнив что-то, открываю, оборачиваюсь назад. Не хочу, чтобы последнее слово осталось за Вернадским:
- Знаете что, доктор? – Говорю прерывисто, будто вот-вот задохнусь. – Вы вытаскивали из меня признания жене, будто сегодня восьмое марта, а я пиз*юк, который на все это ведется.
А на самом деле все куда проще. Никому не нужен пятидесятилетний мужик с проблемами. Никто не будет варить мне куриный супчик и проверять, чтобы я тепло оделся. Никто не будет терпеть в постели импотента. А так, мы с Ритой идеальная пара. Ребенок вырос, а ей по прежнему нужно о ком-то заботиться. Мы понимаем друг друга. У нас общие друзья. Рита сможет меня контролировать, чтобы я не сорвался на алкоголь.
А секс. Я уже не могу, а ей давно не надо. Так что дело не в любви, а том, что мы наконец стали той самой идеальной парой, о которых все так говорят. Подстроили свои недостатки друг под друга, так, чтобы всем было хорошо.
- Ну, вам, очевидно, хорошо будет, а как же Маргарита?
- Потерпит! – Зло выкрикиваю я и со всей силы бахаю дверью.
Глава 40
В тот день мне совершенно не хотелось выходить из дома.
На улице ледяной дождь. А дома пятнадцать литров краски, которой я планирую закрасить обои.
На полноценный ремонт у меня не хватит сил и денег. Но смотреть на птичек на кухне, где мы каждый вечер собирались вместе со Стасом и на цветочки в спальне, где я была так счастлива с ним – еще сложнее. Эта квартира гимн моего распавшегося брака, а я всего лишь переписываю слова."
"Вместо птиц серые стены, вместо полоски зеленые, а на смену цветочкам пришел один сплошной желтый. Как в психушке. От этой ассоциации мне становится смешно.
- Чего ржешь, - интересуется голос из трубки.
- Да так, анекдот вспомнила.
- Ага, понятно. Слушай, не хочешь вечерком встретиться? Можно у нас, можно в городе, можно вон, в кино сходить. Посмотрим как лысый белый мужик играет кудрявого араба, ты как?
- Во-первых, Пушкин был не арабом, а эфиопом, во-вторых, не чистокровным, так что цвет его кожи был скорее приближен к нашему. – От учительских привычек трудно избавиться.
