- Ты лучшая из женщин, ты королева, ты практически святая!
- Угу. А зачем такой конфете как я старый козел?
У Стаса натурально отъезжает челюсть. Щелкает, будто сломанный механизм и падает вниз. Нужно несколько секунд, чтобы он пришел в себя и снова принял вид оскорбленной невинности, но поздно, я случайно все заметила и совсем не случайно рассмеялась от того, насколько нелепо выглядит мой муж.
- Нет, ну, правда. Ты сам сказал, что я королева, и тут с тобой трудно поспорить. Тогда ты мне зачем? Даже если допустить, что ты не козел, что вряд ли.
Но возраст, скверный характер, болячки, неблагонадежная финансовая репутация, плюс измены. Стасик, извини, но я найду себе кого-нибудь получше.
- Рит, ты сейчас шутишь, - изо всех сил сопротивляется Волков.
- Нет. А ты?
- И я нет. Я люблю тебя.
- А в чем эта любовь проявляется?
Он отшатывается от меня, как от чумной.
- А ты изменилась, Риточка.
- Просто повзрослела.
- Не простишь, значит?
- А я и не обижалась, чтоб потом прощать.
Просто однажды прозрела и увидела, какой ты на самом деле человек. Я даже благодарна тебе, и этой твоей Эмме, за то, что вовремя открыли мне глаза. А то, так бы и жила слепой блаженной идиоткой.
Глава 49
- Эмма не моя…
- А это уже не важно. Стас, я, правда, не таю обид и все прочее. Честно, мне так плевать, ты бы знал! Если хочешь продать дом, чтобы удивить меня или расположить к себе, то напрасно, мне все равно, что ты там себе решил. А передумаешь, так я найду способ, как вытащить нашу фирму, но учти, что и отношение твоих подчиненных и твоего сына целиком зависят от того, что ты делаешь дальше.
Просто совет близкого когда-то человека: сейчас у тебя нет права на ошибку. И то, что ты можешь потерять, стоит гораздо дороже дома, ружей и картин.
- А если я уже потерял. Тебя?
Только сейчас замечаю причудливые знаки судьбы. Все повторяется с такой точностью, что не увидела бы – не поверила.
Позы, выражение лиц и даже одежда. Стас в костюме, черном, изящно скроенном по его фигуре, я в светлых брюках и свитере, том самом, в котором когда-то пришла на корпоратив.
Это было так давно, что кажется, будто в другой жизни.
И говорим мы о том же самом - о прощении.
Вот только я теперь другая, а Стас… судя по всему, он так и не изменился.
- Рит, - снова опускается вниз, упирается лбом в мою ладонь, поднимает лицо, чтобы поймать мой взгляд, целует пальцы:
- Рит, ну прости, дурака.
