- А я не могу?
Юра, наконец, подает признаки жизни, кашляет, что-то бормочет под нос, но нам не до него. Мы не замечаем Юру, говорим прямо, и потом, когда развод случится, Шмелев первым узнает об этом. Как лучший друг и партнер Стаса."
"- Молодежь, может музыку включим? - Раздается с заднего сидения и Коля дергает руку в сторону приемника. Что-то жмет, что-то крутит, отчего динамик загорается лентой фиолетовых огней и начинает петь.
- Маркус обожает эту гирлянду, смотрит на нее как завороженный, - поясняет сын.
Впервые за вечер в его голосе слышится нежность.
- С гирляндой очень красиво, ты хорошо придумал, сынок. - Благодаря музыке никто не замечает, что я плачу.
Отворачиваюсь к окну и упираюсь лбом в стекло. Голова болит все сильнее, и я не понимаю, как снять боль. В таком состоянии нужно сразу идти спать, но я не могу. Стоит мне закрыть глаза, пусть даже на секунду, как вижу Стаса и влажные, красные губы этой Эммы. Ну что я могла увидеть за те пару секунд?
Наверное, все…
И то, как Стас держал ее за волосы, направляя голову рукой, и то, как искривился от удовольствия его рот, и то, как он смотрел вниз, покровительственно и властно, как человек, который знает, что все повторится снова, стоит ему только захотеть.
Не попросить. А просто захотеть.
И все повторится, они начали не сегодня, эта связь длится уже давно.
Всхлипываю, и до боли кусаю пальцы. Не хочу плакать при посторонних. А сейчас даже Коля кажется мне чужим.
- Приехали, мам. – Тихо шепчет он.
– Тебе помочь?
Помочь сделать что? Выбраться из машины? Сложить в чемодан вещи Стаса? Завязать узел покрепче на петле? Да нет, сама справлюсь.
Но язвить в ответ не хочется, вместо этого киваю и прошу:
- Да, пожалуйста. Передай папе, чтобы ночевать ехал на Мирный, вещи я передам завтра.
Коля хмурится:
- Мам, не начинай. Надеюсь, ты это не всерьез?
- Нет, я совершенно серьезна.
- Мама, все эти сцены в вашем возрасте просто смешны. Ну, было, и было, если брезгуешь, попроси его в душе мочалкой подольше тереться.
А лучше прими душ вместе с ним, не просто же так мужики налево смотрят.
У меня вспыхивают щеки. Господи, какая гадость! Какая пошлая, отвратительная гадость!
- Надеюсь, с Олей ты более тактичен, иначе мне жаль твою жену.
Я вываливаюсь из машины на воздух. Он холодным обручем сжимает легкие, не дает вздохнуть, отчего я просто открываю рот. Как выброшенная на берег рыба.
Слышу за спиной голоса:
- Ну и придурок ты, Колька.
