— Прова…
Марк зажимает мне рот и вглядывается в мои глаза:
— А что это ты так разволновалась? — шепчет.
Меня начинает трясти.
— Ты все-таки там? — Николай смеется. — Открывай поболтаем, Если ты вернулась к матери, то… тоже жизнь не сложилась.
— Ты откроешь дверь, — Марк прижимает сухую теплую ладонь к моим губам сильнее, — и мы все дружно поболтаем. Май, ты и он?
Глава 16. Милая лгунья
Любой мужчина хочет себе в загребущие лапищи нетронутую девственницу. Даже самый неудачник мечтает о той распрекрасной невинной деве, которая отдаст себя только ему.
Я-то, конечно, была девственницей, когда отдалась Марку, но потрогать меня успели. В одиннадцатом классе случился мой первый поцелуй с тем самым Николаем, который решили прийти в гости и вспомнить прошлое.
Поцелуй этот был невнятный, неумелый и слюнявый, будто два щенка-подростка решили полизать друг друга.
Бррр.
Когда я начала встречаться с дерзким, диким Марком, который называл меня “моя малышка”, то я…
Уже тогда была дурой, которая решила, что она самая умная и самая хитренькая.
Да, я и в восемнадцать лет решила, что главное оружие женщины с мужчиной — милая и невинная ложь.
Дура. Боже, какая дура.
Я очень долго отказывала Марку в глубоких “взрослых” поцелуях, потому что я разыгрывала перед ним комедию “нетронутая невинная и невероятно наивная девочка”, которая очень боится языка во рту.
Я ему лгала.
Я его убедила, что я никогда ни разу не целовалась, и еще шутила, что поцелуйчики в щечку в детском саду не считаются.
Хи-хи, елки палки, хи-хи.
Сейчас мы с Колей “похихикаем” от души.
— Марк, прошу… — сипло говорю я, когда он убирает ладонь с моего лица, — ты пришел ко мне… я тебе чай налью… И хочешь, кексиков спеку?
— Открывай.
Пронизывает холодным черным взглядом до самых костей
Это, конечно, несусветная глупость бояться своего первого поцелуя, который был больше тридцати лет назад, но… я солгала Марку и что-то мне подсказывает: для него ложь не оправдать временем.
И я же это лжи всегда подыгрывала, когда Марк самодовольно шутил, что влюбился в меня за то, что я была другой.
Той, которая от нашего первого поцелуя чуть не грохнулась в обморок от страха.
— Марк…
Я не хочу, чтобы Коле ломали пальцы.
Или выворачивали руки.
Или отрезали язык, который он однажды посмел засунуть в мой рот, а Марк на такое способен.
За мою многолетнюю и наивную ложь о первом поцелуе с ним он может меня жестоко наказать, потому что это очередное доказательство того, что я — лживая мразь.
