Дедушка Мороз приготовил ему сразу два подарка. Один он уже развернул вместе со своей любовницей, а второй я пожалуй оставлю себе и он о нем никогда не узнает.
Глава 1
В елках меня бесили две вещи. Завышенная цена и трудность транспортировки от машины до квартиры.
- Я все оплачу, - сказал Титов, - и все принесу.
Но слово свое не сдержал. И я, чертыхаясь на каждом шагу, еле волокла это дерево домой. Отмыла от уличной пыли, подождала пока ветки выпрямятся и осядут, установила ель на триногу и только к полуночи достала коробки с игрушками.
В этот момент и пришел Титов.
- Ты пропустил все самое интересное, - бросила из-за плеча.
- Прости, котенок.
С высоты стремянки я увидела, как его начищенные туфли прошли прямо по ковру. Макс опустился на диван и тяжело вздохнул.
- Я так понимаю, наряжать елочку под «Один дома» не получится?
Ни звука в ответ. Спустилась с чертовой стремянки и повернулась к мужу – тот откинулся на спинку и кажется заснул: в обуви, пальто и перчатках.
- Максим, иди в душ, я погрею ужин и ляжем спать.
Ну ее, эту елку, у меня тоже нет настроения на все это. Еле давлю из себя праздник.
Титов резко распахнул глаза и подался вперед.
- Сонь, нам нужно поговорить.
Нехорошее предчувствие жгутом сдавило шею. Я повесила на ближайшую ветку стеклянный шар и легко, едва касаясь ногами ковра, подлетела к дивану. Как бабочка.
- Обычно таким тоном сообщают что-то плохое, Титов. Мне нужно как-то подготовиться?
У Макса дернулся в напряжении кадык:
- Я переспал с Любой.
- Не смешно, - улыбнулась я. Тогда все происходящее еще казалось шуткой. Глупым несвоевременным розыгрышем.
- Я переспал с Любой, - уже тверже повторил мой муж.
В этом был весь Максим Титов. В любое дело, компанию или историю он входил резко, ногой выбивая двери. Именно прямота и наглость сделали из него лучшего юриста Москвы. И вероятно худшего мужа в мире.
Я опустилась на диван рядом с Максом. Его слова до сих пор не доходили до меня:
- Переспал.
- Именно.
- Давно?
- Четыре, нет, пять недель тому назад.
В командировке.
Ни единый мускул моего лица не дернулся при этом. Не женщина, каменная маска. Под которой корчилось от боли истерзанное существо.
Потому что четыре, нет, пять недель тому назад я лежала в больнице и оплакивала нашего не родившегося малыша. По факту это еще не ребенок, не прижившийся эмбрион. Так меня утешал гинеколог – старый дядечка с большим опытом. Про него говорили, что он творит чудеса, но на мне его магия сломалась.
