Боже мой, да каждая мать рано или поздно прибегает к этим средствам, чтобы справится с тем напряжением и тревогой, в которые ее вгоняют дети. Витамины принимаю и я, но едва ли вы станете обвинять меня в нестабильной работе нервной системы, Аркадий Борисович?
Я посмотрела на судью, которому этот балаган уже был в печенках. Из-за протокола он не мог выразить недовольство, однако все слишком явно читалось на лице старика.
- Продолжайте, Софья Николаевна. Если можно немного короче? Мы выбиваемся из графика, - он снова кинул взгляд на часы, кажется мечтая вернуться домой к обеду.
- Хорошо, - я пожала плечами и повернулась к Исмаилову, - остался еще один пункт, тот, в котором вы обвиняете мать своего ребенка в алкоголизме.
- Я? - Тигран покачал головой. Он уже не был так уверен в себе и весел, но все еще держал лицо. Мужчина чувствовал, что вокруг шеи затягивалась петля и отчаянно хотел скинуть ее с себя. - Несколько человек видели как она периодически устраивала набеги на алкогольные отделы близлежащих продуктовых.
Есть свидетели и они готовы…
- Есть свидетели того, что вы вчера разделали трех голубей, сделали шашлык и зажарили бедняг прямо на балконе своего гостиничного номера, - небрежно бросила я, громко захлопнув злосчастную папку прямо перед носом Исмаилова.
И снова цирк… то есть суд, застыл.
Повисла тишина, которая вибрировала в воздухе, создала вакуум и наполняла головы присутствующих одним лишь вопросом: что происходит?
В этой тишине раздался удар деревянного молотка.
- Суд переносит рассмотрение дела на неделю.
Стороны должны лучше подготовится к заседанию, а не тратить мое и свое время впустую, - и уже в сторону, так что я еле разобрала: Я на такое вообще-то не подписывался!
Аркадий Борисович был в бешенстве. Он встал с места и вылетел в коридор быстрее, чем кто-то что-то успел возразить.
Глава 12
Никакого пьянящего чувства победы не было, как и самого понимания, что я все-таки победила. Пускай не войну, пускай сражение. Нееет! Я далеко не дура и знала, что сейчас мы разыграли крохотную зарисовку из цикла “Два барана на мосту”.
Пободались, показали друг другу зубы и потренировались в острословии.
Все.
А то что будет дальше можно охарактеризовать одним лишь словом - “жесть”.
Я вышла из здания суда последней. Специально тянула время, чтобы не пересечься с Исмаиловым и его юристом, если Любу так можно назвать. Не смотря на то, как я ее заткнула, у меня было странное ощущение, что мне просто позволили это сделать.
