Незнакомцы, которые просто выполняют свою работу, и мне остается лишь надеяться, что сделают они это качественно.
Я собиралась поговорить основательно. Не знаю, о чем, просто думала, что Динар захочет, будет расспрашивать, а на деле он молчит. И отвечать не спешит, и спрашивать тоже. Не знаю, что он там вспомнил. Может, самое плохое? И считает меня теперь стервой какой-нибудь. Даже не знаю, я-то могла забыть все мелкие ссоры и недопонимания между нами, а он — как раз только их и вспомнить.
— Я был мудаком, да? — звучит вопрос, когда я как раз собираюсь уйти.
Несколько мгновений я медлю, не понимая, прозвучал вопрос в действительности или я только его себе придумала.
— Нет."
"— А каким я был, Ясмин? Я вспомнил, но… не знаю, как дошел до измены. Она… точно была? В смысле — ты уверена?
Не выдержав его взгляда, полного надежды, отворачиваюсь и киваю.
— Да, уверена. Видела.
Повисает пауза. Глаза застилают слезы. Я думала, что переболело. Пережилось и забылось, но оказывается, все еще горит внутри. До боли сжимает тисками сердце.
— Я придурок, Ясмин. Такой придурок.
Всхлипываю. Резко поднявшись со стула, отхожу к окну.
Слышу за спиной шорох, тяжелое дыхание. Знаю, что Динар встает, и не пытаюсь ему как-то помочь. И уж тем более не пытаюсь сопротивляться, когда он подходит и обнимает меня сзади. Даже теперь, после стольких дней в больнице, исхудав, он все еще шире и сильнее меня. Я в его объятиях утопаю и неожиданно начинаю плакать навзрыд. Может, мне это и нужно было с самого начала? Пореветь вот так, у него на плече.
А ему… ему — просто извиниться. Тогда, когда я приперла его к стенке, но это… это, кажется, совсем другая история.
Глава 56
Ясмин
— Он часто так? — спрашиваю дрожащим голосом у медсестры, которая невозмутимо колет Динару дополнительную дозу обезболивающего.
Вот уже около получаса он мучается, лежа на кровати и пытаясь перебороть боль. У меня от вида его такого беспомощного и разбитого сжимается сердце. Я даже отворачиваюсь в какой-то момент, потому что не могу смотреть.
— Утром и вечером, но обычно одной дозы обезболивающего хватает, — растерянно говорит медсестра. — Не могу понять, почему не действует.
Она тоже слегка паникует. Уже вечер, врач на операции, а она совсем молоденькая.
В какой-то момент я не выдерживаю и выхожу из палаты. Привалившись спиной к стене, съезжаю по ней вниз. Даже уши руками прикрываю, чтобы не было слышно стонов, доносящихся из палаты Динара.
Наверное, именно в этот момент я осознаю две важные вещи.
