Метало, бросало и стирало волной. Боже, какой я идиот.
Размышляю остаток пути и еще по дороге домой думаю о словах седого Мойши. Дураки мы, люди. Постигаем добро через адские муки. Грешим, а потом каемся. Гадим и думаем, что ничего страшного. Ничто не проходит бесследно, за все надо платить. Я заплатил страшную цену, потеряв семью."
"Чтобы закрыть дыру, сияющую в груди, разгоняюсь на работе с места до двухсот. Иначе начну думать, а я и так вожжи натягиваю, чтобы не сорваться и не улететь назад. Благо Гарин засыпает делами, что нужно решить немедленно, желательно вчера.
Хапаю больше, чем надо. Утомиться вряд ли смогу, адреналин ревет в венах. На драйве влетаю в повороты и фонтанирую новыми продуктивными идеями. Огромный отдел с ног валится, а я все успокоиться не могу.
Гарин подозрительно посматривает, пытается что-то спрашивать, но как только задевает личное, осекаю. За границы своей территории впускать не намерен. Вскоре он не выдерживает и бормоча слова проклятия, ругая дичайшую работоспособность «поехавшего компаньона», благополучно сваливает, иначе с таким запалом «сдохнет с голода или попадет в желтый дом».
— Завтра не жди, — хмурится, стучит по календарю. — Еду на совещание в администрацию. Один тащи. Кстати, что с тобой все же? Какая муха грызнула? Или ты порошком закинулся, что прет так?
— Нормальный ты нет? — искренне удивляюсь. — Мы с тобой порошок когда последний раз жрали? В старинные года? Вспомнил дела минувших дней.
— Не расколешься?
— Иди жри, Игорех, — показываю на дверь, где он застрял как боров в капкане.
— А то не дай Бог похудеешь.
— Ох, ты ж сука! Иди на своей стиральной доске побренчи. Настоящий мужик должен иметь небольшой живот, — показательно гладит отросшее брюхо, — а у тебя пособие биологическое. Ирку видел да? Дала тебе что ли? Рожа прям светится.
Неожиданный переход с темы на тему сбивает с толку, но ненадолго. Всем Гарин хорошо, но любопытен без меры. Лыбу давлю в ответ и только. Нечего ему по моим делам шариться. Так и не дождавшись ответа, уходит восвояси.
Добиваю до темноты. Домой идти не хочу. Там пусто и никто не ждет. Добавляет эмоций сообщение от дочери.
«Папочка, я уже соскучилась. Когда приедешь еще»
В груди трещат ребра. Ломаются и осыпаются под ударами колотящегося сердца. Мне кажется, что все органы ширятся, разбухают, вымещая гулкую мышцу в глотку. Пялюсь в короткие слова, глаза печь и щипать начинает. Прежде чем ответить, долго собираюсь в кучу и заставляю себя как-то функционировать.
