Ты говоришь кожу содрал, только… — сглатываю ком и рублю до конца. — Только твое общение с Семёновым мне тоже тяжело далось. Знаешь, что такое ущербом себя ощущать?
— Что ты говоришь? — прижимает ладонь ко рту. — Каким ущербом. Ты им никогда не был, Андрей.
— Молчи, — останавливаю ее. — Просто слушай. Да, ущербом, — с ненавистью повторяю слово. — Предназначение мужчины — защитить семью и обеспечить. Если с первым справлялся, то с материальным возникали постоянные перебои. Ир, я знаю что хотят женщины, и ты не исключение.
Нам хватало, но, чтобы позволить лишнее, того не было. А Сэм… Он мог все. Рекой лилось и льется благополучие. Ты не знаешь отчего бесился и бросался на него. При очередной разборке в открытую сказал, что мне грош цена. Я не жалуюсь, нет. Не пытаюсь ни на что надавить. Тогда он долго впаривал, что я тебе не пара даже при наличии дочери. Разложил по полочкам, сука, — передергиваю плечами, сгоняя озноб. — В работу мою носом тыкнул, как обоссавшегося кота, перспективы расписал. Я понимал, что он прав.
Не тяну я тебя. Ты достойна большего, но отпускать тебя, отдавать в мыслях не было! Я бы боролся до последнего. И то, что общалась с ним все время подкосило сильно. Ревность… — зло усмехаюсь. — Черная бездна. Жрет, не разбирая и выматывает пережеванную душу. Процесс бесконечен.
— Хватит, — сдавленно просит прекратить признание. — Хватит, прошу.
— Я завидовал и ненавидел, — рублю до конца. — Ведь не дурее его. А жизнь не дала возможность продвинуться. В наличие у меня только хорошо работающий мозг — все.
Такая себе перспектива, да? Хрен он кому оказался нужен. Я свой внезапный взлет анализировал. Меня бы Степаныч не поставил. Гарин должен был на это место идти, но отказался. Правда почему-то факт предложения поста скрыл. Я случайно узнал. А потом решил, пошли все на хер. Буду рвать из=под себя, пока есть возможность. И знаешь, теория работает. Пашет на неугасаемых батарейках. Никому на хер благородство не нужно. Случай решает многое. Поймал — держи удачу за хвост.
— Считаешь, ты прав?
— Ты меня не слышишь, Ира, — нажимаю голосом.
— После всего, что сказал, должна понять почему понесло. Я вот о чем.
Она потеряно улыбается и отводит взгляд. Нервно рвет пальчиками салфетку, комкает. Отрывая, скатывает мелкие шарики.
Мучительно жду ответ. Когда начал рассказывать, пришло облегчение, что вот наконец выскажу все, что так долго болело. Ничего не скрою не утаю и будь что будет. Теперь же чем больше Ириша молчит, тем выше тревожность подскакивает.
