Развод. Отвергнутая жена дракона

С трудом открыв глаза, я поняла, что почти вешу на руках рыцарей, представляя собой унизительно жалкое зрелище.

— Неужели ты еще не поняла, глупая девчонка? — спросил Алерис. — Теперь твоя магия — моя. А значит, ты больше мне не нужна.

Слово непрекращающимся набатом застучало у меня в голове, в ушах зазвенело.

— Но ведь… Мы… Я… — выдавила я, вглядываясь в совершенно безразличное лицо мужа.

— Забирай все что хочешь, возьми столько денег, сколько нужно и проваливай, — жестко отрезал он. — Что бы к утру от тебя и след простыл.

И с этими словами Алерис развернулся. Я видела лишь его красивую мускулистую спину, когда он подходил к парапету лестничной площадке.

— Норы и нойры, объявляю, что отныне и навеки Ниссарэйн лишена имени Цевернеш, лишена титула нойры. Она изгоняется из столицы, и любой, кто даст ей кров, будет сурово наказан.

Нет… Нет… Это не могло быть правдой.

Страшные слова эхом звучали в голове, а внутри все выло, мгновение за мгновением принимая страшную реальность.

Алерис украл мою магию.

Он воспользовался мной, а затем выбросил за ненадобностью.

Бывший муж, полностью оправдывая свое звание опасного и коварного дракона, игрался мной, как игрушкой. Он врал мне. Все, что было между нами, оказалось лишь… Фарсом.

Зажмурившись, я стиснула челюсти и опустила голову.

Теперь я пустышка. У меня нет ни магии, ни богатства, ни титула, ни чести. Ни один мужчина не возьмет в жены порченую девушку. У меня нет образования, я разве что и могу пойти работать судомойкой…

Видимо, я и правда была дурой.

Но теперь хватит. Я достаточно нахлебалась. Спасибо, добавки не нужно!

Задыхаясь от всхлипов и эмоций я, вырвалась и кинулась к двери. Благо никто не стал меня удерживать, а жрецы лишь молча отошли в сторону, храня на лице безучастное выражение. Им не было дела до ссор мирян.

Сама не ведая как, я оказалась в своей комнате. Нашей комнате.

Сердце тут же завыло, и я хлестнула его плетью, как непослушного дикого зверя.

Возьми себя в руки! Навоешься, когда мы уберемся отсюда!

Размывающимся от слез зрением оглядела покои и добралась до небольшой тумбы. Зашарила по груди в поисках небольшого ключика, сорвала его, царапая нежную кожу и непослушными пальцами вставила ключ в замок.

Повернула один раз. Другой. Щелчок.

Бабушкин амулет лежал все на том же месте, куда я положила его в день свадьбы, наивно полагая, что он мне никогда не понадобится.