Развод Пиковой Дамы

— Шлюха будет говорить, что мне делать в собственном доме? Обойдетесь! Глебушка, ты там как? Жив?

— Инга, выйди, — прохрипел муж, нервно ерзая под любовницей. — Нам нужно одеться.

Сейчас я чувствовала себя обледеневшей, словно кто–то вколол мощную дозу анестезии, которая действовала на все тело: ничто не болело, эмоции спрятались в самый дальний угол души, сердце билось ровно. Придет время, маска ледяной стервы слетит, и я провалюсь в мощный откат, но сейчас нужно было использовать каждую минуту.

— Одевайтесь, кто вам мешает? Подбирайте тряпки и вперед, — я брезгливо поморщилась, подцепив носком туфли белый кружевной бюстгальтер любовницы и подбросила его в воздух. — Хватило наглости устроить потрахушки в нашей спальне, так наберитесь смелости посмотреть мне в глаза. Стеснительные какие, ну надо же…

Я остановилась у косметического столика, подвинула ногой мягкий пуф и удобно утроилась прямо напротив сладкой парочки.

— Глебушка–а–а… — по-детски канючила Магдалена, не отрываясь от груди любовника.

Боже, это какой–то дурдом! Идиотская ситуация грозила затянуться. Я надавила кончиками пальцев на виски, стремясь успокоить легкое головокружение, но эти действия не увенчались успехом.

Внезапно у меня появился союзник…

Им стал телефон, трезвонивший в коридоре. Судя по незнакомому рингтону, искали общения с Магдаленой.

— Замечательно! Сейчас посмотрим, кто ищет блудницу вавилонскую, — я лениво встала и направилась к двери, но в спину прилетел вопль, в котором звучал ужас.

— Нет!!! Не смей трогать!!!

Опаньки! Она наверняка знала, кто искал ее в столь поздний час, и едва ли это была любимая подруга. Оторвавшись наконец от Глеба, любовница резво вскочила с постели и, сияя прелестями и недостатками, рванула за телефоном, на ходу успев подхватить белье с пола. Страх победил стыд.

Освободившись от любовницы, Глеб сел на постели и потянулся за боксерами, валявшимися неподалеку, при этом не сводя с меня тяжелого взгляда.

— Позволь я угадаю то, что ты хочешь сказать. Это не то, правда? — истерический смешок сорвался с моих губ, грозя перейти в гомерический хохот. — Я что–то неправильно поняла, Глебушка?

— Прекрати, Инга, — поморщился пока еще муж.