Развод Пиковой Дамы

Уводил меня из реальности, заговаривал, отвлекал, используя отработанные приемы, но я цепко держалась за план этого вечера. Ужин — сбор вещей — отъезд. И ничто не могло этого изменить.

— Нормально, я привыкла.

— Не хочешь рассказать, куда ездила? — Глеб замер напротив, не сводя пристального взгляда.

— Это не имеет значения. Отдохнула, вернулась. Сейчас соберу вещи и поеду на свою квартиру…

Не успела я договорить фразу, как вилка и нож мужа ударили по фарфоровой тарелке. Кусочки овощей разлетелись по столу, тонкая посуда жалобно зазвенела.

Давненько не слышала, как муж повышает голос. Глеб в принципе не любил — как он выражался — драть горло, и сейчас мне очень не понравился его тон, как и злость, сверкавшая в карих глазах. Неужели муж решил, что ужин все исправит, обнулит, заставит меня сделать вид, что ничего не произошло?

— Не кричи, Глеб, не надо. Это ничего не изменит. Мы разводимся, я переезжаю, — я доела последний кусочек мяса, подцепила ломтик сочного болгарского перца.

Было вкусно. Спасибо этому дому.

— Нам нужно поговорить.

— Наговорились уже. Достаточно, Глеб. Все сказано. Я не изменю своего решения.

Минута пронзительной тишины… Мгновения каплями падали в Лету, отсчитывая последние часы семьи Луговых.

— Кстати, а как ты узнала про…? — он замялся, не решаясь назвать мужа любовницы, но я сразу поняла, о ком идет речь.

— Он сам позвонил, — я с удовольствием наблюдала, как от удивления Глеб открыл рот и выпучил глаза. — Именно так. Вчера мы встретились в «Плазе», и Роберт Панкратов рассказал о чудодейственном воздействии моего мужа на его жену.

Это было забавно…

— Что забавного? — скрывая раздражение и смущение, он встал из–за стола и начал загружать посудомойку, нарочито громко звеня посудой по металлическим прутьям.

— Наивный Роберт до сих пор полагает, что вы просто встречаетесь. Сидите в ресторане, гуляете по городу. Знаешь, давным-давно Фрейд утверждал, что дружба между мужчиной и женщиной может быть только в двух случаях: когда мужчина — гей или импотент.

И, как показала жизнь, оказался прав. Мне жаль Панкратова, ведь он судил о тебе через призму личной порядочности. Или он просто глуп? — я задумчиво рассматривала потолок, словно искала на нем что-то новое. — Даже не знаю, что лучше…

— Инга, прекрати! — рыкнул Глеб, но я уже встала из–за стола и направилась в спальню. Пора уходить.

— Пофиг, — отмахнулась, доставая с полки большой чемодан и распахивая шкаф.