Развод по-драконьи

Словно во мне кто-то запер соленое озеро, а после поднял дамбу.

В эту ночь мы переговорили обо всем на свете. Раньше у меня не было подруг, просто потому что у будущей императрицы подруг в принципе не бывает. У Изы тоже. Кто бы стал дружить с уродиной?

Мы проговорили всю ночь, но когда настало утро я об этом не пожалела. Иза и так знала, что я умею чувствовать и вытягивать темную магию, а обо мне и Теофасе знала все желтая пресса мира. Было бы что скрывать.

— Если думать трезво, то единственный, кто заинтересован в твоей смерти это Его Величество Теофас из императорской семьи Таш, — у Иза, в отличие от меня, был более трезвый подход к покушению.

— Вот только, если бы это он отправил тебя в Ленхард, он был знал, что ты все еще жива. Как думаешь, он бы пустил ситуацию на самотек?

Нет. Не пустил бы. Честно говоря, если бы Теофас хотел меня убить, он бы меня убил. Эта мысль привела меня в изумление. Я так сильно страдала от разрыва связи, потери семьи и возлюбленного, что не хотела видеть очевидного.

Теофас никогда бы не отправил меня в Ленхард, он не был бессмысленно жесток. Его единственная вина заключалась лишь в том, что он полюбил другую женщину и захотел развода.

А это значит… это значит, что в Ленхард меня отправил кто-то другой. Кто-то другой хотел моей смерти. Что, если меня вовсе не случайно отправили на обед к перевертышу? Что если и сам прорыв был не случаен?

Что если весь Ленхард был срежиссирован с самого начала и до конца? На секунду пробило холодным потом, и я с усилием хмыкнула.

Нет, темные источники не подделаешь. Источники вырастил, выпестовал вейр Сатош, он единственный у кого есть сила растить темную магию.

Придет же в голову ерунда.

— Но, если это не он, — помолчав добавила Иза, — нужно быть очень осторожной. Ты очень уязвима.

Она взяла меня за руки, словно пытаясь передать часть своей силы.

— Дело в том, что мое дело потребовали пересмотреть. Еще неделю назад, пока ты лежала без сознания, Его Величество потребовал, чтобы я прошла круг Истины для подтверждения своей виновности.

От гнева у меня даже слезы мгновенно высохли. То есть, пока я выторговывала по кусочку свою жизнь и жизнь Изы у этой венценосной скотины, тот уже успел совершить рекламный акт перед толпой вояк. И вместо того, чтобы вести себя по-человечески, с упоением выслушивал мои клятвы и уверения. Из горла вырвался глухой рык.

Иза кинулась ко мне с платком, и я поняла, что от ярости закусила губу до крови. Я его убью. Прикончу.