Развод по-драконьи

Та обняла наши запястья двойными кольцами и неслышно растаяла в воздухе. Несколько секунд Тео удерживал мой взгляд, словно принуждая осознать серьезность пакта.

Договор был заключен.

15. Подружка императора

Спать я укладывалась в собственной комнате с распухшей от мыслей головой. Теофас, покушение, договор, пугающе реальный сон… Все смешалось в липкий страшный ком.

Кто-то не поленился достать яд Арахны, чтобы убить меня, но кто?

Яд Арахны редок, помимо того, что он стоит немыслимых денег, его непросто достать.

Хотя бы, потому что забраться в гнездо Арахны может только высший дракон, а какой дракон добровольно полезет в место, где его может убить буквально сам отравленный воздух? Драконов, которые могли рискнуть и выиграть, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Лично я знала всего трех. Теофас, Рейнхард, генерал Северного рубежа… Но Теофас меня вылечил, что исключало его участие в отравлении, а Рейнхард в обмен на яд затребовал бы кровную клятву. А умненький Северный генерал взял четыре таких клятвы, а после и яд отнял обратно. Говорят, он мужик сложный.

Но даже этот вопрос пугал меня меньше, чем сам факт покушения. Эльене, бывшую принцессу Вальтарты, низвергнутую нир Виладжо было кому убить. Но кому помешала никому неизвестная Эль из Ленхарда — без прошлого, без будущего, пришедшая в военную зону в одном только платье?

Дверь тихо приоткрылась, в комнату с подносом вошла Иза, и я привычно замерла. Никогда не устану смотреть. Яркая, почти божественная красота в сочетании с застиранной униформой горничной.

Это даже пугало. Я-то видела, как смотрели на нее солдаты. Ее нужно было убрать из Ленхарда, пока не случилось непоправимого. Меня, пусть и по странным причинам, защищали Анхард и Ранаш, на ее же стороне никого не было.

— Я слышала, что случилось, — искренне сказала Иза. Села рядом и налила мне чашку с отваром. — Многие о вас переживают, вас любят в Черных пиках.

— Тебя, поправила я невольно. — Перестань мне выкать и спокойно обращайся, как к любому другому человеку.

Иза подняла на меня спокойные светлые глаза.

— Как я посмею? И оставшись графиней не посмела бы, а теперь у меня ни титула, ни имени.

Сердце у меня отчетливо замерло. Ну конечно, Иза, даже будучи изуродованной, была представлена ко двору, как всякая молодая вейра. Конечно, она меня видела. И за все это время ни словом, ни делом не выдала меня.

Наверное, сказалось напряжение последних дней. Ничем другим я не могу объяснить хлынувший из меня водопад рыданий.