Развод по-драконьи

Мне вдруг показалось, что если не скажу о себе ненаглядной ни слова, то стану Теофасу не просто не нужна, я стану нежелательным свидетелем его интереса к репрессированной бывшей.

О, отец-дракон, кажется у меня неприятности!

— Иногда видела ее на территории министерства, когда приходила к тетке, поэтому мало знаю.

— А что, если ты мне лжешь, и на самом деле не была знакома с моей женой?

И это говорил мне человек, который минуту назад буквально вымогал из меня информацию о знакомстве с его супругой.

Может, он болен? Как выражалась мама «кукушка уехала, а комплексы остались».

Говорят такое бывает после разрыва связи, а мы вон сколько лет вместе прожили. Любовь любовью, а связь в жилы вросла.

Оставшееся время я врала, много и беспощадно, приписав самой себе, то есть Эльене, интерес к молодому вейру Ранашу, который в те дни еще состоял в дворцовой гвардии, критику самого Теофаса, а заодно и мелкие дворцовые сплетни для достоверности. Аж выдохлась. Но сколько-то видимой реакции не добилась.

Теофас встал, даже не дослушав мои россказни, а после жестко зафиксировал в пальцах мой подбородок.

— Мы поступим вот как… Ты будешь внимательно смотреть и внимательно слушать все, что говорят в седьмом крыле, возможно, исполнять мои мелкие поручения, а взамен… Тебя ведь лишили имени и титула?

Сердце у меня забилось. Неужели?.

— Будешь работать на меня, а когда ты станешь не нужна, я дам тебе новое имя, титул и поместье.

Я даже глаза прикрыла, сердце колотилось, как колокол в центральном храме Вальтарты.

— Это не все, — голос у меня дрогнул. — Я хочу больше.

К моему недоумению губы у него изогнулись в усмешке.

— Я успел тебя понять. Маленькая, жадная и беспринципная вейра, готовая на все лишь бы выбраться отсюда.

Я выпрямилась на на кресле, чинно сложив руки на коленях и приготовилась делать то, что умела лучше всего. Договариваться.

— Мы пропишем на бумаге размер поместья и его доходность, мой будущий статус, а так же я хочу свою заблокированную магию обратно…

— Твоя магия не заблокирована, а заперта, — прервал меня Теофас.

— Хочешь попросить меня? — Теофас перевел на меня отстраненный взгляд, а после неожиданно улыбнулся. Голос сделался сладким, как сахарное печенье. — Попроси, вдруг я соглашусь.

— И в голову не приходило, — искренне сказала я, но в груди привычно кольнуло.