Развод по-драконьи

Убить их возможно лишь непрерывным потоком драконьего огня, иначе перевертыши затаятся и регенерируют, а если в Лаше останется хоть один перевертыш, город придется сжечь дотла, вместе с храмом, Академией, магическими мастерскими, городской промышленностью и… жителями. Многие уже заражены, никто не станет спасать отдельных веев и драдеров. Ценны только дракониры, представляющие собой хоть сколько-то реальную силу. Такова обратная сторона вечно юной, цветущей, сильной Вальтарты.

Сжечь перевертышей одним разом может только императорское пламя.

— У нас нет другого выхода, Ваше Высочество, примите верное решение. Верное!

Нир Шелен повторно вложил мне в руки ритуальный кинжал, императрица мягко положила руки на плечи и развернула к Теофасу.

— Исполни свой долг, — торжественно обронила она.

Она откинула театральную маску страдалицы и затаенное торжество сквозило в каждом ее шаге, в каждом жесте. Императрица скользнула траурной тенью сначала ко мне, после вплотную к ложу Теофаса и на несколько мгновений застыла, впившись взглядом в обескровленное лицо сына.

Несколько прядей упали ей на лицо, на розовых губах мелькнула улыбка.

Я отыскала взглядом Клео, застывшую восковой статуей у двери. Темная магия икрилась в ней мерцающей глубиной, скрывая тайны собственной власти над людьми и драконами. Такая же магия была и у меня.

— Если у меня не получится, — произнесла четко, поймав и удерживая взгляд Клео.

Отшвырнула кинжал и погрузила руки в осьминожью голову, которая мгновенно расплескалась, словно сосуд, полный чернил.

Сначала я еще слышала крики, шум, меня схватили за руки, потом за плечи, пытаясь оттащить, а после стало темно. Меня накрыло черным коконом, отрезав от остального мира, и в глубине души я знала, что это сделал Теофас. Спрятал нас.

Мягко шевельнула пальцами в черноте источника, пытаясь понять, что делать.

В густой темноте кокона не было видно ни зги.

Источник плотно обнял мои руки, словно затягивая внутрь, но мысли тратились на ерунду, разбегались, как непослушные дети. Что-то подобное я чувствовала, когда общалась с перевертышами…

И тут меня озарило. Будь Тео хоть трижды императором, сейчас он мало чем отличался от перевертыша, разве что тело еще не умерло.