Развод по-драконьи

И все это с абсолютно бесстрастным лицом.

Сел рядом и спокойно взял меня за руку. Кожу окатило знакомым золотым теплом.

А ифриты, оказывается, не такие уж и восточные. Вон глаза какие сделались, круглые, как черные жемчужины. Ну хоть рты не разевают, и то хорошо. Один только Король держится прилично.

С трудом я заставила себя оторвать взгляд от прогулки по рядам собравшихся дворян, сосредоточившись на эшафоте. В самом центре будущего костра. Четверо из клана Ферхе стояли полукругом, закованные в магический кокон, и один из них держал на руках императрицу.

Теофас даровал ей легкую смерть, и перед сожжением ее закололи императорским кинжалом. Если напрячь драконье зрение, можно было уловить блеск рубина в рукояти кинжала на белой груди.

Глашатай встряхнул свиток, упавший белой лентой до самого пола, и взялся зачитывать приговор.

— Сим справедливым решением объявляем Гио Ферхе, Маде Ферхе, Ношвайле Ферхе, Иниора Ферхе и Вильяра Ферхе виновными в бунте против короны и Его Императорского Величества, ереси, нарушении принципов магических потоков, использовании знаний об Истинной связи в личных неблаговидных целях, убийстве высокорожденный вейры Тахулы нир Фалаш, дочери Фалаш из Сопределья, и приговариваем к отчуждению титулов и очищению огнем! Да примут боги их души!

Старый Ферхе с искаженным лицом что-то выкрикивал, но магическим кокон глушил его голос, и издалека он походил на прыгающую черную кляксу.

Наверняка, сыпал проклятьями.

Тео сжал мне руку с такой силой, что пальцы закололо, но как бы ни было больно, я продолжала его держать.

А когда один из поднявших в небо драконов обрушил огненный сгусток в центр кокона, просто повернулась к Тео и стала смотреть на него. А он на меня.

Огонь бесновался, толпа, ахнув, отпрянула, а после, наоборот, подалась вперед.

— Когда все закончится, будем валяться в постели до полудня, есть сладости и читать книги из запретной секции, сколько влезет, — сказала одними губами, транслируя все тепло, всю силу, которая у меня только была, по истинной связи.

Теофас улыбнулся одними губами, но глаза оставались темными и печальными, словно внутри него кто-то выключил свет.

— Ваше Высочество, — кто-то прорывался настойчивым шепотом в наш обретенный покой.

Я вынужденно оторвала взгляд от Тео, и меня тут же схватила за край плаща Кайне:

— Коронация! — напомнила она еще более страшным шепотом.

Снова взглянула на Тео, и мы медленно поднялись. За нами следом в полном безмолвии потянулась свита.