Развод по-драконьи

Над собой, над друг другом, а после, активировав артефакт невидимости, не разбитый только чудом, на цыпочках проскользнули каждый в свои покои.

— На вас напали! — ужаснулась Инес, увидев мое буквально разрезанное на ленты платье. — Кто ж посмел? Кто только додумался нападать на мою кровинку, всех же иродов изжили!

Мне очень хотелось сказать, что напал на меня собственный муж, но стоило представить, что Теофас сейчас рассказывает собственному камердинеру, меня накрыл хохот.

Сразу после ареста императрицы, он вернул ко двору своего прежнего камердинера и старого учителя, который вопреки моим воспоминаниям оказался молодым крепким мужиком.

И стало сразу понятно, как императрица ухитрилась его выгнать вопреки воле императора. Учитель, узнав про боевое искусство Тени и прочих способах обучения Теофаса, без всякого стеснения крыл крестьянским матом и императора, и императрицу, и даже Рейнхарду досталось. Хотя последнее было несправедливо.

— Надеюсь он их все прикончил, этот твой драконище, — Инес откровенно сердилась, выкатывая стойку с платьями.

— Изрубил на корню, — призналась честно, приглядываясь к платьям. — Плакали наши жасминовые кустики, в лабиринте теперь лишний ход.

Я выбрала белое, как того требовал церемониал, но не успела протянуть руку, как дверь распахнулась, и… появилось платье. Идеальная копия павшего в боях с Теофасом.

Снова набежали фрейлины и, охая и причитая, взялись заново собирать меня на коронацию. И спустя всего какой-то час я видела в зеркале волшебную копию себя, безупречную от макушки до кончиков туфель.

Глаза только подвели. Жесткие и недоверчивые, как у простой крестьянской бабы, которую жизнь ох, как помотала. Я попыталась расслабиться и снова стать той зефиркой, которая так нравилась Тео, но ничего не получилось.

— Позволишь, моя прекрасная вейра?

Тео встретил меня у дверей и подал руку, и на этот раз мы прошли белыми коридорами к самому выходу, сопровождаемые волной реверансов и блеском магического света, обрушенного на нашу пару. Впервые за свою жизнь я почувствовала удовлетворения от направленной на меня зависти влюбленных в Тео девиц и прочих мелкокалиберных недругов.

От ненавидящего взгляда сестры. От злобы мачехи. Я даже отцу дозволила вернуться ко двору, чтобы ощутить сегодняшний момент торжества, как можно ярче. Закрыть страницу, полную крови и боли.

Но лишь когда у карет я увидела рыжие всполохи волос брата, сосредоточенного Рейнхарда и похожую на изящную статуэтку Клео, меня отпустило.