Развод по-драконьи

Внутри меня сидела туго закрученная спираль, ослабевавшая только в ту секунду, когда Теофас опрокидывал меня на простыни, нависая золотоглазым соколом. Когда брал ночь за ночью, глядя в глаза, жег поцелуями-укусами. Шептал «люблю больше жизни».

За пределами кровати покой заканчивался.

Маетно становилось, но пока Тео шел рядом, касался руки, это было терпимо, хуже становилось, когда он исчезал за пределы видимости. После таких отлучек хотелось пробраться к нему в голову и хорошенько там все осмотреть.

Все ли там в порядке, ничего не изменилось?

Я хотела точно знать, о чем он болтал со Стефано. Даже намертво прижатая к тонким веткам жасмина с наполовину задранной юбкой.

— Он бросил пить и шататься по местным вейрам, — словно услышав мои мысли, зашептал Теофас, прокладывая цепь поцелуев вдоль ключицы. — Настигла его кара небесная за пренебрежение к Лилен.

После поднял на меня темный взгляд. Меня мгновенно пронзило острое, словно копье, желание.

— Хочешь взглянуть? — спросил он тихо.

— У меня есть проекция нашего разговора. Или снова заглянешь мне в душу? Я знаю, ты хочешь.

Да, хочу. Вскрыть красивый череп любимого человека и вечно контролировать его содержимое. Нет, я не сомневаюсь в его любви, слишком крепко держит связь, транслируя отголоски его чувств. Просто одной любви недостаточно.

Вместо ответа прикрыла глаза, расслабляясь в его руках, стряхивая с плеч тонкие бретели платья. Его черный от желания взгляд был сродни прикосновению.

А учитывая, что мы выбрались из одной постели всего несколько часов назад, таинство любви приобрело какой-то особенный, жгучий привкус.

Медленно, расслабленно коснулась его губ, прикусила, скользнула ниже: на горло, ключицу, плечо. А едва он с рыком подхватил меня за бедра, вжал с силой, словно пытаясь пронзить сквозь сотни шелковых слоев платья, рассмеялась.

Если до этого момента Теофас лишь провоцировал, выводил на эмоции, то теперь нет. Я слишком сильно завела его.

— Тише, — шепнула онемевшими от поцелуев губами. — Кайне услышит, или брат, или Атоль, или…

Но вместо этого слышала его шепот, треск погибающего платья, дыхание. И на несколько ослепительных мгновений, тугая пружина внутри меня разжалась.

Платье погибло безвозвратно.

Расскажи я кому-нибудь, как императорская чета, полуголая, в располосованных шелках, мчалась по кустам к тайному входу во дворец, засмеют. Мы и смеялись.