Развод по-драконьи

Недоумение, веселое недоумение, а вот словно тень по лицу пробежала. Очень хотелось коснуться его дракона, что знать наверняка, но ведь тогда Тео узнает. Поймет.

Я резко отвернулась.

Рядом с розарием уже собралась компания молодых дракониров во главе с Целесом, поглядывающих в нашу сторону. Фрейлины начали перекидываться с ними смешливыми замечаниями, а я, выдержав положенные пятнадцать минут, отошла вглубь сада.

Меня тут же догнал Целес, и своими бестолковыми объяснениями в любви, отнял еще минут пятнадцать жизни.

— Давай после поболтаем, — остановила Целеса и совсем было направилась в лабиринт, когда меня догнал его голос.

Незнакомо-жесткий. Чужой.

Обернувшись, я увидела, как он стоит, широко расставив ноги, опустив голову и рассматривая меня исподлобья, в глазах горела темнота. Наверное, так выглядит буря, поставленная на паузу. Буря, которая сорвется в любой момент. Что-то подобное я иногда ловила в Анхарде и… в Тео.

Голову снова заполнили страшные мысли, и я усилием воли заставила себя отвернуться, двинуться вперед — по шажку, медленно, отслеживая аурой Целеса.

— Прости, — наконец, сказал он тихо. — Я пытаюсь смириться, что ты выбрала Теофаса, но это ведь не за один день.

Голос у него звучал беспомощно, но я запретила себе утешать или уговаривать. Он должен найти равновесие в себе, не во мне. Чужая безответная любовь меня мучала, хотелось уйти, выскользнуть из зоны поражения.

— Боги выбрали, — чуть помедлив, ответила и с облегчение скользнула в зеленый лабиринт, остро пахнущий хвоей, мятой, горьковатым физалисом и магией. Щитов здесь было столько, что можно было услышать тонкий звон, с которым они отзывались на мою силу. Густая тень лабиринта превращала день в вечер, влажные листочки липли к рукам и платью.

А спустя миг меня вдруг резко дернули за руку, впечатывая спиной в пушистый куст жасмина, и грубо накрывая поцелуем рот.

— Тео? — ужаснулась я в поцелуй. — Что на тебя нашло!

Последние недели после моего выздоровления, мы провели в постели, пытаясь наверстать упущенные годы разлуки. Напиться, наглотаться своей детской просроченной любовью, чтобы наконец ощутить покой. Вот только удовлетворение не наступало.