Развод по-драконьи

Первый ант семьи Ранаш, осужденный за подделку семейной печати, медленно поднялся мне навстречу. Знаменитые рыжие волосы его семьи шли волнами чуть не до талии, горя лисьим огнем на солнце, карие глаза холодно сощурились.

Конечно, он меня узнал. Именно я рассматривала его единственную жалобу на несправедливый арест и после долгих раздумий отклонила ее. Сочла его виновным.

Атоль Ранаш характеризовался положительно, был в меру добр, в меру расчетлив, с отличием закончил Академию и поступил в столичную гвардию.

Был умен, дружелюбен, хорош собой. На службе проявил себя достойным дракониром с лидерскими задатками. Сомнений в его честности тоже не возникало, пока из дома Ранаш не пропала клановая печать, способная вершить судьбы семьи. Это было серьезное преступление, и в один из дней я не поленилась и спустилась к Атолю в тюрьму.

Он даже толком не просил о помощи, но глядя мне в лицо утверждал, что печать он не то что не брал, а в глаза ее не видел.

— Не брал, Ваше Высочество, я в отцовском кабинете от силы был раз десять за всю жизнь.

Наверное, эта ненаигранная простота, недоумение в карих глазах меня и обманули. К счастью, ненадолго.

А теперь мое прошлое стояло напротив и смотрело все с тем же недоумением. Впрочем, вполне взаимным. Насколько помню, ему дали год на Сланцевых солончаках. Солончаки стелились сиреневым ковром по географической карте востока и отчаянно нуждались в разработчиках. А кто добровольно поедет в глушь, где травинка не растет, птица не летает, зверь не ходит? Вот и слали туда активных вояк, решивших, что закон может и подвинуться.

Это было мягкое наказание — единственная моя уступка матери Атоля.

— Воистину удивительная встреча, Ваше… вейра.

— Вы знакомы, чтоль? — настороженно уточнил один из солдат

— Земляки, — поспешно вклинилась я, наплевав на этикет.

Атоль насмешливо скривился, в глазах читалось ехидное — ага, земляки, прямо из одной столицы, из одного дворца.

— Кто высоко сидит, тот больно падает, — философски отреагировал он, но возражать не стал. — Вам… тебе чего здесь?

«Тебе» он произнес опасливо, даже голос дрогнул, но Атоль быстро взял себя в руки, придав красивой физиономии той твердости, которой не хватало его духу.

— На уборку прислали.

Я обняла коробку покрепче, настороженно изучая Атоля. Сейчас он насмешничает, а завтра всем расскажет кто я такая.